— Я никогда с ним не спала! — схватила я барона за отвороты камзола.

— Правда-правда, — заметил дракон, откинув голову на бархатные подушечки. — Иначе бы запомнила! Каждый год, перед Новым Годом мы с друзьями ходим по бабам!

— А! Да тут где-то спрятались друзья? — прищурился подозрительный барон. Он явно ожидал, что как только я магией включила свет, любовники бросились врассыпную и забились кто куда. Кто под диван, кто под ковер, а кто под плинтус.

— Нет никаких друзей! — не выдержала я, умоляюще глядя на жениха. И гневно на дракона. — А вы — убирайтесь вон! Немедленно!

— Я бы рад, но мне понадобится экипаж, — заметил дракон. — Мне нельзя ползти через всю страну в обличье дракона! А лететь я не могу! У меня крыло повреждено! А магия перекрыта…

— Я не дам свой экипаж! — закричал барон.

— У меня есть старенькая бричка, — заметила я, чувствуя жалость к дракону. Идти в такой мороз, в такую метель! А до ближайшего города ого-го сколько… — И я могу наколдовать временную лошадь… Она довезет вас до ближайшего города. И там уже вы как-нибудь…

— Это что еще за благотворительность! — возмутился барон, когда я прижалась к нему. — Пусть пешком идет!

— Ну нельзя же так! — возмутилась я. — А вдруг он пропадет! А вдруг его искать будут! И ко мне явятся! Я не готова рисковать репутацией честной и благородной девушки и …

Я тут же сделала самое милое лицо.

— … и репутацией моего будущего мужа, — ласково произнесла я. И тут же гневно добавила. — И брать на свою совесть замерзший труп!

Я вручила дракону потертый камень, создающий лошадку. Его нужно было бросить рядом с бричкой!

— Ты разбрасываешься будущими нашими фамильными артефактами?! — возмутился барон, жадно глядя на камень, который достался мне по наследству!

— Благодарствую! — лихо кивнул дракон, улыбаясь развратной улыбкой. — Кто еще кинет камень в мой огород? Хоть совесть у меня небольшая… И зубы у нее молочные… Но я обязуюсь все вернуть!

Он поймал камушек и сжал его в руке, а потом лихо отвесил театральный поклон. Его растрепанные волосы, равнодушный взгляд мерзавца вкупе с широкими плечами, кубиками пресса и ослепительная хищная улыбка заставили барона грозно засопеть.

Барон ткнул пальцем на дверь и грозно заорал: «Убирайся! Вон дверь!».

Мужчинам иногда свойственны подвиги. Факт подвига не омрачал ни дрожащий палец, ни то, что это было сказано грозным, визгливым фальцетом. Со стороны казалось, что кто-то уронил ширму, за которой успела раздеться очень нервная тетя.

— Дорогая! Закройте ушки и отвернитесь! — послышался голос барона. — А лучше — выйдете из комнаты! Тут предстоит мужской разговор! Один на один!