— Выходи на смертный бой! — кричал барон, видимо, вспомнив, что его предку жаловали рыцарский титул. Правда, не за убийство дракона, а за убийство нервных клеток короля: «Хочу быть рыцарем! Ну пожалуйста-а-а-а!».

— Аааааххх… — помирал, сидящий на стуле дракон

На что барон мужественно повернулся к нему и гордо произнес:

— Не плачь, красавица! Я скоро освобожу тебя!

— Так, мальчики! — не выдержала я. — Дракон имени меня капитулирует! И отдает красавицу…

Я покосилась на внезапно осекшегося дракона.

— Доблестному рыцарю! Счастья, здоровья, любви и деток побольше! — усмехнулась я, забыв про манеры и благородство.

— А теперь дружно выметайтесь из моей пещеры!!! — рявкнула я, показывая пальцем на дверь.

— Уйди, красавица! — рявкнул на меня барон и снова замахнулся. Его меч обрушился на елку. — Не уйдешь!

Теперь-то я поняла! За мной возвышалась огромная зеленая ель, которую барон принял за дракона.

— Смерть тебе, чудовище! — рычал мужественный барон, не дрогнув, когда меч промахнулся мимо елки и ударился об пол!

— Иди сюда, садись и смотри, как в твою честь убивают дракона! — дернул меня настоящий дракон.

— Максвелл! Прекрати! — умоляла я. — Это же елка! Новогодняя елка! Да, она зелененькая! Но это не дракон!

Но барон с детстве мечтал победить дракона. Поэтому такое прискорбное обстоятельство, что это — вовсе не дракон, а ель, его не должно было остановить!

— Получай! — кромсал он ель, иногда теряя равновесие. Один раз он даже упал на ковер, чтобы с криками: «Ах, вот ты как!», снова метнуться в бой.

— Да сделай же ты что-нибудь! — взмолилась я, глядя на дракона. — Мы же без елки останемся!

— Ах, уже … «мы»! — злопамятно закивал барон. — А с каких это пор «дракон» и «я» стали «мы»?

— Да, с каких? — оживился дракон, вставая и утаскивая меня к себе. Меч просвистел возле меня, а едва успела отпрыгнуть. Подальше от этой «кровавой мясорубки».

Эволитт качнулся и схватился за стол. Он пробежал мутным взглядом по скромным закускам, обмакнул палец в картофельное рагу, громко икнул и выдал:

— Какая гадкая у вас, простите, рыба! — заметил барон, облизывая палец.

— Наверное, потому что это — картошка? — разозлилась я, уперев руки в боки.

— Поперчить, посолить и выбросить! — согласился дракон, которого я испепелила взглядом. — Не хочешь ли воспользоваться моей… добротой?

Я вспомнила про «выпирающую» доброту, которая н помещается в таком хорошем драконе и вырывалась!

Перерубленная елка с грохотом завалилась, придавив барона и сметая все на своем пути. Меня еле успели отдернуть в сторону, и пушистая еловая ветка просвистела прямо перед изумленными глазами. Меч отлетел в сторону двери. Барон лежал на ковре. Растрепанный с мутным, не понимающим взглядом.