— Говори, Волхв.

— Я хочу сделать ставку.

— Так иди к лавкам, там ее примут, — засмеялся король, но Ив проигнорировал подначку и продолжил. — В случае победы моего бойца, я хочу получить в качестве компенсации от дварфов земляную кошку, которую вы пленили.

— А, что ставишь? — вновь вместо глашатая спросил Делг. Вел он себя развязано, мягко говоря, недипломатично. — Есть что поставить? Золото нам твое не интересно, оружие тоже.

— Одна из Богинь — Агидель, обязуется в случае поражения служить дварфам три года. Достойная ставка, король?

Собравшиеся, услышав о пари и его ставках, захлопали в ладоши, одобряя поставленное на кон Ивом. Делг сглотнул слюну, ничего не ответил, только кивнул головой. Слово снова взял глашатай, он объяснил правила состязания, которые и так знал каждый. После чего передал полномочия судье в багряной мантии.

Луч сумрачного солнца закончил путь по полу залы и теперь заполз на стену, в то самое место, где в нее был вмонтировал огромный голубой топаз. Он налился сиянием, отбрасывая голубой свет на лица толпы, отчего они стали походить на покойников, которые Ив виде в кино в своем мире. А сияние, как бы говорило, время пришло.

По правилам поединка, первым проходит испытание тот, кто бросил вызов, то есть Нарви. Поднимаясь на «эшафот», его ноги дрожали, но знал об этом только сам Нарви, для окружающих его шаг был твердым. Он поднялся, оглядел толпу, после чего взгляд остановился на Вистре, которой он поклонился. Затем посмотрел в глаза брату и сказал:

— Пусть нас рассудит Правда, вручаю свою жизнь в ее ладони.

Ив и его отряд напоминали скульптурную композицию — «пизанские башни». Все замерли и наклонились в сторону гильотины под таким углом, что окружающие, если бы кто-то отвел на них глаза от эшафота, удивились, как они не падают. У Ива от напряжения вспотели ладони. Он понимал, что Нарви — это непись и в другой ситуации смерть ему бы не грозила, но сейчас она была «игровой условностью», а это значит, что в случае неудачи, гибель будет окончательной.

Нарви встал на колени и положил голову на деревянную колоду. В ней имелся паз, в который падающее лезвие входило как в ножны. До определенного расстояния — не более, иначе бы дубовую колоду просто раскололо надвое. Судья поднял руку, и гильотинные инженеры закрутили ворот, поднимая нож на высоту. Вот он поднялся и замер в верхней точке. Тишина над площадью стояла такая, что можно было услышать, как муха машет крыльями. Судья кинул руку вниз и вместе с ней громадный нож заскользил по пазам, набирая скорость под тяжестью собственной массы.