Нарви тоже притих при виде гильотины. Если для остальных она была, как экспонат музея, то для него представляла потенциальную угрозу. Скоро ему класть туда свою голову, к которой он уже привык и расставаться не собирался. Оружие из черной бронзы пробивала даже булатные доспехи, но Ив уверял, что натруженная тренировками шея, должна выдержать удар. А вдруг не выдержит? Эх, как бы не струсить.

Нарви шел свободно — без связанных за спиной рук. Слово Волхва вязало крепче любых веревок. Дварфы косились на отцеубийцу уже не так злобно, как было бы, не будь рядом Ива и двух Богинь. Скорее, это были взгляды любопытства на собрата, которого скоро не станет. Несмотря на поступок Нарви и его требование Суда Топора, все продолжали верить словам Делга — их короля. Разве может король — помазанник божий — обманывать своих дварфов? Такое только сумасшедшему в голову придет.

Нарви уже подошел к гильотине, а короля все не было. До Часа Топаза оставалось минут пятнадцать, и собравшиеся озирались по сторонам в ожидании появления Делга. Некоторые уже начали роптать, когда камень одного из тоннелей размерами с витрину магазина в огромной пещере, отошел в сторону и на площадь вышел король и его свита. Все в нарядных одеждах, при регалиях, и, как сказала Валька: «Гламурненько, чуть ли не в стразах». Пафосно, но бессмысленно.

Толпа же взревела, при виде венценосца. Полились отдельные выкрики приветствия, которые затем объединились в хор. Дварфы скандировали вместе с ударами сердца: «Делг! Делг! Делг!». При каждом слове женщины выкидывали правую руку вверх, как гитлеровцы в приветствие фюрера, а сильная половина дварфов била рукой себя в грудь, заставляя сердце биться чаще, поэтому возгласы нарастали не только по мощности звука, но и частоте выкриков. Гул прерывался только ритмом, бьющих в грудь кулаков.

Король поднял руку, и толпа резко замолчала, будто кто-то выключил звук. Но не он обратился к толпе, а его глашатый.

Такого дварфа еще поискать нужно, и вряд ли найдешь. Все представители чуди белоглазой были коренастыми, поджарыми и походили на гриб-боровик. Этот же напоминал опенок на тонкой ножке. Высокий по меркам дварфов, худой. Он казался жердью, но голос имел мощный:

— Настало время Суда Топора! — понеслось над толпой. — Условия испытания передано нам самими Богами, поэтому никто не вправе вмешиваться в поединок. Ни словом, ни оружием, ни магией. Виновный будет казнен! У сторон есть что сказать, перед тем, как начнется испытание?

Последний вопрос был риторическим. Никто не ожидал, что будет ответ, но Ив поднял руку, на что глашатай растерялся на мгновение, но собрался и сказал: