С бутылкой виноградного сока и какой-нибудь тупой комедией, которая хоть на час заставит забыть отвратительное прошлое.
Но вселенная, похоже, решила, что мне сегодня не положено решить проблемы легко и просто.
– Костя, ты куда? – капризный голос брюнетки прозвучал так, будто его нарочно пропустили через сироп.
Ее губы – нет, серьезно, они реально выглядели как два надутых воздушных шарика – поджались в обиде.
И тут случилось нечто.
Константин Геннадьевич, который обычно двигался с медленной, хищной грацией, вдруг резко отстранился от девушки, сделал шаг вперед и буквально вцепился в меня.
Его огромная ладонь легла на мою поясницу, пальцы впились в ткань юбки, а голос прозвучал так убедительно, что на секунду сама поверила:
– Я не могу уделить тебе время, Крис, так как уже занят. Да, дорогая? – продолжил он, посмотрев мне прямо в глаза. – Сегодня же мы с тобой, Виолетта, пойдем ко мне, как и договаривались.
Затем рука Константина Геннадьевича сползла ниже и сжала мою ягодицу.
Уверенно. По-собственнически. Да там и осталась, будто на своем месте.
Руку убрал или верни на место!?
Я едва не подпрыгнула, когда действия моего босса стали более напористые. Мои брови взлетели куда-то в район линии роста волос, от удивления, шока, растерянности.
Мужские пальцы сжались на моей ягодице еще раз, будто ставя точку в этом безумии, и наконец рука босса вернулась на мою талию.
Видя интимную сцену, брюнетка замерла с открытым ртом. Я, кстати – тоже, даже не сразу заметив, как мои губы разъехались в немом возмущении.
Тишину нарушил только мягкий динь-динь лифта, напоминающий, что двери вот-вот закроются.
В этот момент я поймала взгляд Константина Геннадьевича. Не тот, который он использовал на переговорах, прожигая в персонале дыру размером с кратер. Не тот, которым смотрел на меня, требуя очередной отчет.
Это был взгляд человека, отчаянно просящего о помощи.
И...
Черт.
– Ах да, как же я могла забыть, – медленно сказала я, чувствуя, как щеки начинают гореть от смущения за пикантную ситуацию и за ложь, которую озвучу, ну, от закипающего гнева за проявленное фривольное поведение ко мне, что скоро выскочит наружу, а пока….
Прежде чем брюнетка успела что-то сказать, я вписалась в роль подружки Захарова.
Пододвинулась к Константину Геннадьевичу, прижавшись пышной грудью к его мощному торсу и сладким голосом прошептала:
– Котик, ты совершенно прав. Ранее договаривались, что сегодня только мы.
Захаров чуть не подавился собственным дыхание, а брюнетка побледнела от досады.
Мы с Захаровым вышли из лифта в обнимку. Я протянула свободную руку и нажала пальцем на кнопку. Двери начали закрываться, выдвигая между нами и брюнеткой барьер.