В конце октября немцы начали широкомасштабное наступление на Москву. Да, оно развивалось не очень успешно, в первую очередь потому, что с началом наступления немцы сильно запоздали, и с началом распутицы немецкие войска в значительной мере утратили свое преимущество в большей подвижности. Немецкая техника оказалась не слишком приспособлена к передвижению через столь феерическую и всеобъемлющую грязь. В ней вязли не только грузовики, но и мотоциклы, танки и даже трактора и пехотинцы. Вследствие чего русскому командованию удавалось довольно успешно маневрировать резервами и достаточно своевременно купировать большинство немецких прорывов. Но бои на Московском направлении шли очень тяжелые. К моменту начала нашего выдвижения из района Полоцка на север уже были потеряны Смоленск и Брянск, и бои теперь шли на линии Козельск – Вязьма. Причем, судя по тому, что в настоящий момент полным ходом шла эвакуация предприятий Орла и Калуги, удержать фронт на этом рубеже не слишком-то и рассчитывали.
Так что никаких дополнительных сил на Ленинградский фронт перебросить пока было нельзя. Провести же наступление исключительно силами только одного фронта – в обычных условиях нечего было и думать. Он и так еле сдерживал атаки немцев, упорно пытающихся снова замкнуть вокруг Ленинграда кольцо блокады. Вот я и предложил использовать мою часть для того, чтобы сделать эти условия… ну-у, не совсем обычными. Для немцев.
До окрестностей Луги мы добрались уже к началу декабря. Здесь все было… спокойно. Нет, насколько мне докладывал Коломиец, партизаны здесь были и действовали довольно активно. Во всяком случае, если судить по их же докладам в центр.
Насколько мы могли судить по той информации, которую Коломийцу время от времени сообщали из центра, «отдрессированное» нами командование группы армий «Центр» даже сейчас, во время наступления, все равно непременно выделяло часть сил и средств наступающих подразделений на дополнительную охрану своих тылов (это отвлечение сил, возможно, в какой-то степени сказалось на темпах наступления). Здесь же охрана тыла осуществлялась только и исключительно местными полицейскими и подразделениями двести седьмой охранной дивизии. И все! Ой, непуганые здесь немцы. Ну, просто мечта, а не условия для работы…
Первую неделю мы занимались в основном разведкой, присматриваясь, изучая местность, определяя наиболее «вкусные» цели и намечая наиболее удобные подходы к ним. «Вкусных» набралось довольно много – от штаба армии и штабов армейских корпусов до железнодорожных мостов, аэродромов, складов и артиллеристских позиций. Настолько много, что было ясно, что только собственными силами мы точно не справимся. Впрочем, на это я и не рассчитывал. Моя идея как раз и состояла в том, что, кроме собственно диверсионной деятельности, мы должны были обеспечить возможность появления в тылу у немцев достаточно большой группировки наших войск, способной не только оттянуть на себя часть войск с фронта, но и полностью разрушить им всю логистику.