— Красота!

— Ты когда-нибудь выпускаешь сигару изо рта?

Ирина недолюбливала табачный дым, даже такой ароматный, но постаралась, чтобы в ее голосе не было и намека на недовольство. Ни одной ворчливой нотки.

— Хороший табак большая редкость.

— Неужели?

— Ты мне поверь. — Он развалился на модном диване, пыхнул ароматным дымом и взялся за стоящую на маленьком столике бутылку с вином. — Огромная редкость.

— Почему-то я тебе верю. — Ирина присела рядом, приняла у мужчины наполненный бокал и пригубила вино.

— Я умею говорить правду, — серьезно произнес Фома.

— Разве правду надо говорить как-то по-особенному?

— Да. — Калека задумчиво посмотрел на свой бокал. — Говорить правду — большое искусство. Люди забыли его и предпочитают молчать. Или лгать. Это намного легче.

— За правду можно пострадать.

— Широко распространенное заблуждение, — покачал головой Калека. — Гораздо проще и быстрее пострадать за ложь. Правильно сказанная правда еще никому не принесла вреда.

И почему-то Ирина опять поверила каждому слову Фомы. Этот спокойный, уверенный в себе мужчина просто не мог врать. Она придвинулась ближе и потерлась щекой о его плечо, ощутив играющие под кожей мускулы. Крепкое, мощное плечо, к которому так приятно прижиматься. Ирине вновь захотелось любви. Чтобы сильные руки Фомы сдавили ее в объятьях, чтобы Калека вошел в нее, а она, не в силах сдержать сладость нахлынувшей волны, кусала и царапала его плечи и спину так, как это уже происходило. Желание было сильным, но Ирина, благодаря тонкому мостику возникшего между ней и мужчиной понимания, чувствовала, что еще не время. Что Фома обязательно будет любить ее еще и еще, но чуть позже. А пока он наслаждается тем, что просто сидит рядом с ней, пыхтит сигарой, потягивает вино и поддерживает неспешный, очень мягкий разговор.

— Расскажешь о своих татуировках?

— Сделал в молодости… — Калека глотнул вина.

— Не хочешь говорить?

Как ни странно, Ирина далеко не сразу разглядела густую роспись, украшающую тело Фомы. Когда они вошли в квартиру, правильнее было бы сказать — ворвались, она даже не успела включить свет: путь до спальни занял у них меньше минуты, был отмечен кучками наспех сорванной одежды и завершился ураганным сексом, во время которого женщине не было никакого дела до татуировок любовника.

И только потом, когда Фома отправился за брошенной в холле корзинкой с вином и икрой, Ирина обратила внимание на эти странные рисунки. Кусочек татуировки, выступающий на шею из-за воротника рубашки, оказался вершиной настоящего айсберга, и мало кто мог представить, что на самом деле скрывает костюм Калеки.