вспыхнули тревожным оранжевым. — Что это значит? — встревожилась Аня. — Значит, где-то нарушение баланса, — пояснил леший, хмурясь. — Либо кто-то пытается продать что-то запрещённое, либо… — Либо кто-то опять поставил палатку на чужой территории, — закончила кикимора. — Это домовой. Он думает, что если сделает вид, что его тут нет, то никто не заметит, что он занял половину северного ряда. Аня вздохнула, поставила кружку и встала. Платок сполз, и она машинально поправила его, чувствуя, как внутри просыпается что-то новое — не то чтобы сила, но какая-то упрямая решимость. — Ладно, — сказала она твёрдо. — Сначала разберёмся с домовым. Потом с инвентаризацией. Потом… потом подумаем, как мне вернуться домой. Леший кивнул, будто именно этого и ждал: — Вот это уже речь хранительницы. И они пошли по рядам — мимо лавок, которые недовольно поскрипывали, мимо вывесок, написанных то рунами, то буквами, то вообще непонятными символами, мимо торговцев, которые кивали Ане с уважением, смешанным с любопытством: мол, ну-ка, ну-ка, что ты тут наведёшь. На северном ряду действительно стояла новенькая, подозрительно аккуратная палатка с табличкой «Всё для уюта. Скидки постоянным клиентам». Из-за неё выглядывал домовой — маленький, лохматый, с глазами, в которых читалось: «А что такого?» — Ты занял чужую территорию, — без предисловий заявила Аня. Домовой поджал губы: — Я просто хотел расширить ассортимент. И привлечь новую аудиторию. — Твоя аудитория — это мыши и пыль, — отрезал леший. — И клиенты! — возмутился домовой. — У меня есть клиенты! — Два клиента, — уточнила кикимора. — Один из них — ты сам. Аня вдруг улыбнулась. Не потому что было смешно, а потому что поняла: в этом хаосе есть свой порядок. И, возможно, именно ей предстоит его поддерживать. — Так, — сказала она, стараясь звучать уверенно. — Палатку убираем. Ассортимент пересматриваем. И… никаких «всё для уюта» рядом с отделом зелий. Иначе кто-нибудь случайно купит подушку, которая усыпляет на неделю. Домовой вздохнул, но кивнул: — Ладно. Но можно я хотя бы оставлю табличку? Для атмосферы. — Только если на ней будет написано «Не для продажи», — строго сказала Аня. И в этот момент браслет тихо звякнул, будто одобрительно, и руны погасли, сменив тревожный оранжевый на спокойный золотистый. «Баланс восстановлен», — прошептала в голове та самая чужая мысль. Но теперь она уже не казалась чужой. Аня посмотрела на своих неожиданных союзников — на ворчливого лешего, деловитую кикимору и даже на упрямого домового. И вдруг подумала: