— Мы поняли, — сказал Семен. — Спасибо, что честно говоришь. Мы обязательно подумаем, много времени на это не понадобится.

— Я не только из доброты, братцы, — пожал я плечами. — Вот такой уж я есть, говорю, как думаю. Времена впереди ждут очень непростые. Мне нужны люди, которым смогу доверять как себе, кто в нужный момент спину прикроет, за кого сам любому горло перегрызу. И главное, что служба наша будет на благо Отечества, и будет она не простой. Думайте, пока время есть.

Сказав это, я поймал себя на мысли, что прозвучало довольно жестко. Но и в этой, и в прошлой жизни вокруг да около ходить не привык. Мне проще, если мальчишки сейчас передумают, чем тратить кучу времени и сил впустую. Ведь отряд, который мне предстоит собрать, не бумажки будет перекладывать и не на конкурсе бальных танцев участие принимать.

Парни действительно серьезно задумались. Почти до самого ночлега молчали, нарочно чуть отставая от нас и перешептываясь между собой. Я лишь улыбался, не показывая вида. Увы, им уже сейчас приходится принимать решение, которое повлияет на всю их дальнейшую жизнь, и это я понимал как никто.

Не дожидаясь полной темноты, выбрали место для ночлега. Оно было мне знакомо: здесь я останавливался не раз по дороге в Волынскую. Кстати, именно неподалеку отсюда, в первые дни моего пребывания в теле Григория, я разогнал лагерь Жирновского. Тогда супостаты не досчитались Прохора, что шрамы на моей спине оставил, и того следопыта, который их на меня вывел. Тот, кстати, был из казаков, это меня тогда сильно огорчило.

— Приехали, братцы. Тут на ночлег станем, — сказал я, спрыгивая со Звездочки.

Данила, который давно уже сменил Дашу, подогнал телегу, Семен и Аслан тоже спешились. Лагерь разбили привычно: делали это уже не раз. Поставили палатку, сварганили ужин, распределили дежурства и легли отдыхать, чтобы на рассвете сделать последний рывок до Волынской.

* * *

— Гриша, а Ванька меня дурой назвал, — жаловалась мне Машка, устроившись у меня на коленях.

— За что? — с серьезным видом спросил я эту егозу.

— А я, пока он спал, ему в портки листочков свежей крапивы напихала. Ну а он спросонья их натянул, да как забегает по горнице, потом все орал и заднее место чесал.

Я, не выдержав, прыснул. Аленка, что сидела рядом, тоже не удержалась, улыбнулась.

— И как ты, интересно, додумалась такое сотворить? — спросил я.

— Так дед на нас ругался, когда еще снег был, — очень серьезно объяснила она. — «Вот, говорит, вырастет крапива, я нарву и в портки-то вам натолкаю, сорванцы вы такие!» — она передразнила деда так похоже, что я не выдержал и расхохотался уже в голос.