Троица подошла ближе, и я сразу почувствовал, как напряглись мои парни. Дым после интенсивной стрельбы еще полностью не рассеялся.

— Стволы опустите, братцы, — тихо сказал я, не оборачиваясь к Семе с Даней.

Они сообразили быстро и бесшумно выполнили команду.

Старший из пришедших — коренастый, с едва пробившимися усами, остановился в нескольких шагах. Энфилд висел у него на ремне за плечом.

— Кто здесь старший? — спросил он, глянув на нас немного пренебрежительно.

— Я, — ответил ему. — Я здесь старший.

Он усмехнулся.

— Ты? Ага. А кто вам дозволил порох жечь? Небось у бати винтовку взяли без спросу и теперь порох пережигаете? Это вообще-то стрельбище станичное…

Второй, тот, что был повыше, шагнул в сторону, разглядывая мишени. Третий молча уставился на Шарпсы. По виду, он вживую такие винтовки видел первый раз.

— Дозволение имеется, — сказал я абсолютно спокойно. — От Гаврилы Трофимовича Строева.

— Бумагу покажи, — сразу отрезал усатый.

«Какую еще бумагу», — подумал я.

— Мы на стрельбище своей станицы пришли, а не под Пятигорском порох жжем, — вслух сказал я. — Атаман на словах добро дал. Если моим словам не веришь, прогуляйся до правления и узнай там про Григория Прохорова.

Усатый прищурился.

— А это что за винтовки у вас такие, где взяли? — кивнул он на Даню.

— Мои, — ответил я. — И парни эти тоже под моим приглядом.

— Ого, — хмыкнул высокий. — Слышь, Кирюха, шибко важный тут нашелся.

Кирюха сделал еще шаг и протянул руку к винтовке Дани.

— Дай-ка сюда, гляну.

Данила дернулся, прижал оружие к груди.

— Не дам, — глухо сказал он.

Семен тоже шагнул ближе к брату.

Я встал между ними и Кирюхой, глядя тому прямо в лицо.

— Мил человек, — тихо сказал я. — Я тебя не знаю. Все, что нужно, я уже сказал. Ежели вы тоже из Волынской, сходите до правления, оно тут недалеко. И писарь Дудка, и атаман Строев мои слова подтвердят. А вот руками к чужому оружию прошу не тянуться.

Кирюха ухмыльнулся, оскалился.

— Ты мне тут не бреши! — фыркнул он. — Мы уже учебу почти закончили, скоро нас на полевую отправят, пока вы здесь мамкино молоко хлебать станете. Так что винтовки давай — и к уряднику пойдем. А будешь ерепениться — тебе же дороже выйдет.

Не знаю, откуда эти дурни свалились мне на голову и почему даже на мое имя с фамилией никак не отреагировали, но выходило, что о моем участии в жизни станицы за последние полгода они ничего не знали.

Я, конечно, мог начать работать по жесткой схеме, но это хоть дурни, да свои, волынские.

И пока я прикидывал, как лучше их остудить, Кирюха, видимо, решил не тянуть: шагнул ко мне и попытался пробить коротким ударом в подбородок.