Кирюха тем временем, держась за бок, принялся подниматься. Глаза на выкате, руки потряхивает, но упорно лезет, черт его дери.

Я шагнул к нему сам. Не стал ждать, пока тот снова попытается ударить или вовсе в клинч полезет. Подскочил и нанес поднимающемуся на ноги молодому казаку удар в солнечное сплетение. Тот крякнул, стал хватать ртом воздух и опускаться на пятую точку.

— Сиди, вояка, — сказал я тихо.

Повернулся назад. Семен уже поднялся, зажимая глаз рукой. И так было ясно, что бланш выйдет знатный.

Я быстро собрал все оружие, чтобы, не дай бог, в гневе те не перешли в крайность. Винтовки, ножи, шашки, все в сторону оттащил.

— Поднимайтесь, — сказал я. — Идем к атаману. Там и получите свое добро обратно, а до той поры у меня побудет, от греха подальше.

Кирюха захрипел, держась за бок.

— Ты… ты…

— Говори, болезный, чего сказать-то хотел, не мычи. Мы тут спокойно своими делами занимались, никого не трогали. Вот на кой-черт надо было в драку-то лезть?

Кирюха, видать, осознал, в какую ситуацию попал, и опустил глаза. В целом-то они могли и сейчас попробовать повторить атаку и хотя бы отбить свое оружие. Но недавний бой показал, что гарантий на успех нет. Да и к тому моменту мы с братьями Дежневыми уже вооружались. По моему кивку они нагружали на себя оружие этих горе-вояк.

— Григорий? — спросил Кирилл, все еще тяжело дыша.

— Григорий. Чего хотел-то?

— Если атаману оружие наше отдашь, позор на нас и на наших наставников падет. Мы не Волынские, а из Боровской. Сюда к дядьке Мишки Хромова приехали.

— То-то я гляжу, физии ваши мне не знакомы. Да и меня в станице почитай все знают. Ну а в вашей я бывал несколько раз. С Ледневыми хорошо знаком, да и с атаманом Боровской довелось общаться, было дело…

Я глянул на них и, не знаю уж отчего, но мне и впрямь стало жалко этих дурней. Прав Кирюха: если я сейчас их сдам в правление, то для них это большим позором станет. Обязательно в станицу передадут, а может, и суд казачий устроят. Дело не в самом наказании, а в том, что им скоро на войну отправляться. А с таким пятном, которое они под конец учебы на нашем стрельбище успели заработать, жизнь у них и правда может в другое русло уйти.

Вот так, поразмыслив, решил им ее не ломать. Надеюсь, хоть эти горячие парни такой мой жест оценят и выводы сделают, иначе история вполне может повториться, только уже с более печальными для них последствиями.

— Добре, — сказал я. — Сема, отдай хлопцам оружие.

— Гриша, ну как же? — даже слегка возмутился Семен.

— Отдай. Потом объясню, почему так.

Даня и Сема стали снимать с себя Энфилды, шашки и кинжалы, которые я только что изъял у казаков. Те уже более-менее оклемались и с угрюмыми лицами принялись приводить себя в должный вид.