* * *

— Сколько, Николай Семенович, делать будешь? — спросил я.

— Так седмицы две не меньше, — вздохнул, разводя руками, Шурак.

— В прошлый раз ведь дней за пять справился, — уточнил я.

— В прошлый раз, — усмехнулся шорник, — посевная не на носу была. Ты, Григорий, вон улицу глянь. Знаешь, как меня заказами завалили? И всем подавай срочно, а у меня что? Десять рук? — сплюнул он в сторону.

— Не горячись, Николай Семенович, — примиряюще поднял ладонь. — Будто я не понимаю. Как готово будет — снеси, как и в прошлый раз, все к Степану Михалычу. А он уж мне в Волынскую с оказией передаст.

— Под какие револьверы в этот раз кобуры шить станем? — спросил он.

— Давай под этот Кольт, — повернулся я к Семену. — Сема, подай ствол.

Тот тут же протянул револьвер.

— Смотри, — сказал я Шураку. — У этой модели, не как у моих, здесь барабан несъемный. Им подсумки под барабаны не нужны. А вот под «огненный припас» подсумки удобные построить надо.

— Сделаем, — улыбнулся шорник. — Револьвер забирай, у меня здесь такой же имеется, твой оставлять ни к чему.

— Добре, мастер, — кивнул я и протянул ему рюкзак. — Глянь еще. Таких две штуки осилить сможешь?

Он внимательно осмотрел ранец, который я уже давно таскаю и меня он, в общем-то, устраивает.

— Смогу, — сказал наконец. — Двум казачатам, добротные ранцы справлю, чего уж тут.

Мы вышли от него довольные и налегке, свернув к оружейной лавке.

Пятигорск днем гудел, как всполошенный улей. Народу на базаре вагон и маленькая тележка. Дороги подсохли и город начал оживать по-весеннему. Скоро уже появятся первые отдыхающие. Некоторые семьи приедут чуть ли не до начала осени. Весна здесь, самое выгодное время выбрать жилье на сезон, если раньше не сговорились. Вот местные жители в преддверии наплыва приезжих и оживились, готовят, так сказать, жилой фонд и инфраструктуру, чтобы побольше денег заработать с мая по сентябрь.

Пыль уже начала появляться на улицах. Кричали зазывалы. Транспорта прибавилось: пролетки, телеги, верховые. А ближе к окраинам то и дело кто-нибудь гнал скот прямо по улице. Все это вместе создавало тот самый неповторимый пятигорский шум.

У Петровича в лавке было свежо, видно, хозяин любил проветривать помещение. И правильно: с железом, а тем более с оружием по-другому нельзя. А не то и голова пойти кругом может от паров оружейного масла, к примеру.

— Доброго здравия, Игнатий Петрович! — поздоровался я со старым знакомым.

— О, и тебе поздорову, Григорий! — пробасил он. — Проходи, не стой в дверях. Ты, чай, винтовочку свою продать надумал?

— Не, — усмехнулся я. — Такая корова самому нужна.