— А что, так заметно, что я волнуюсь? — спросил я.

— Есть немного, — ответил Половинкин.

— Ну вы располагайтесь тут, — сказал я, — а я пока бумаги заберу, — и вышел из класса.

На самом деле я не за бумагами пошёл, а в сортир — от излишнего волнения живот слегка расстроился. Туалеты же для учителей отдельные в школах, сами посудите, не совсем педагогично будет отправлять им естественные надобности в окружении своих учеников. В нашей 160-й школе учительские туалеты были расположены аккуратно между мальчиковыми и девочковыми на каждом этаже. Вот я и устремился в ближайший. Свет там был включен, так что когда я открыл дверь, мне открылась примерно такая картинка — на полу, уткнувшись носом в унитаз, лежал инструктор роно по политпросветработе Жменя Тимофей Андреевич, а со лба у него стекала и капала на кафель струйка крови…

Первым моим желанием было закрыть дверь и свалить отсюда как можно быстрее и как можно дальше. И я было уже начал выполнять этот план, но помешало одно из полушарий.

— Эй, ты куда? — возопило оно, — тебя куча народу видела, как ты сюда шёл, и как дверь в сортир открывал, тоже немало. Срок с пола поднять хочешь?

— А что я по-твоему должен делать? — огрызнулся я.

— Для начала проверь пульс, а потом беги в учительскую и вызывай скорую… даже не так — проверь пульс, а потом позови кого-нибудь из учеников, чтобы сбегал за директором. Или завучем. Или обеими. А сам тут неотлучно стой и карауль дверь. Во избежание.

Я вздохнул, проверил пульс у Жмени… знать бы ещё, где его искать, пульс этот… на руке не нашёл, а на шее рядом с кадыком вроде что-то тикало. Далее я вышел в коридор, поймал первого же пробегавшего мимо старшеклассника и объяснил, что мне от него надо.

— Так чего директорше-то сказать? — уточнил он.

— Скажи, что срочное дело. Очень срочное. Срочнее не бывает. Если директора не найдёшь, то любого завуча.

Старшеклассник кивнул, окинув меня изучающим взглядом, и улетучился на второй этаж, где у нас всё руководство обитало. А я ещё раз зашёл в сортир и попытался привести в чувство инструктора, по щекам его легонько похлопал. И тут-то он и открыл глаза… напомнило мне это сцену из второй серии Чужого, где колонисты висели приклеенные к стенке, а когда Рипли ткнула в одного из них автоматом, тот открыл глаза и сказал «Убей меня». Так Жменя тоже сказал неожиданные слова, но немного не такие — «Ну что, сука, допрыгался?», вот что у него изо рта вылетело.

Я списал это на неадекватное состояние товарища и снова вышел в коридор — туда как раз прибыла завуч по воспитательной части Валентина Игоревна.