— Правда, — скрепя сердце, согласился я, — только ничего у них не получилось. Не примериваюсь я на эту роль никак. Спасибо, друзья, — откланялся я, — мне надо к следующему уроку готовиться.

Но до восьмого класса я сразу не дошёл — меня поймала в коридоре второго этажа секретарша Оля и сказала, что директор ждёт меня — не дождётся никак. Вздохнул и заглянул на огонёк к Оксане Алексеевне. Она встретила меня суровым взглядом из-под очков.

— Я всё знаю, — с порога ошарашила она меня.

Про президента Кеннеди я уж не стал её спрашивать, но уточнить всё же уточнил:

— Это насчёт вчерашнего?

— Да, — подтвердила она, — насчёт него. Ты до вчерашних событий встречался с этим инспектором, причём не один раз.

— Ну да, — не стал отпираться я, — он же меня в роно вызывал…

— Не только там.

— Конечно, — продолжил я, — я с ним встречался не один десяток раз, ничего удивительного тут нет, если он в соседнем подъезде живёт.

— И домой он к тебе заходил.

— Было и такое — он меломан, — быстро соврал я, — я ему какие-то кассеты с музыкой давал послушать.

— Там, судя по всему, не только о кассетах речь шла. Короче говоря, Антон Палыч, — перебила она меня, — сведения самые нехорошие, так что готовься к худшему.

— А в какой больнице этот Жменя лежит? — зачем-то спросил я.

— Ни в какой, — отрезала она, — выписали его вчера вечером.

— Это с проломленной головой-то и выписали? — изумился я.

— Голова оказалась целой, — сжав губы, ответила Оксана.

— И из-за такой ерунды наши доблестные милиционеры людям нервы мотают? — продолжил изумляться я. — Других что ли забот у них нету?

— Это я не знаю, про другие их заботы, — сказала директорша, — а ты будь поаккуратнее…

Буду конечно, мысленно ответил я, выходя из её кабинета, куда мне теперь деваться, буду максимально осторожным и бдительным. Урок геометрии в восьмом-Б провёл на автопилоте, если спросят, так и не вспомню, что там в эти 45 минут было. Вопросов мне никто никаких не задавал. А по окончании урока, когда я спускался по лестнице на свой второй этаж, за мной увязался Вася Дубин.

— Антон Палыч, — сказал он мне, — разговор есть. Давайте на улицу выйдем.

— Чего ж не выйти-то, — кивнул я, — пошли выйдем, если надо.

И мы спустились до самого низа, в тёплое время года, в сентябре и в мае в основном, у нас открывали парадную дверь на улицу, мы через неё и вышли в садик с яблонями-дичками, вишнями и терносливом, на котором никогда не было слив.

— Ну говори, чего хотел, — остановился я в паре десятков метров от входа.

— Я знаю, кто этого хера стукнул, — ответил Вася, смотря в сторону…