— Посчитать не хочешь? — поинтересовался Артём Викторович.
— Потом посчитаю. Хочу Егора найти.
— Ищи.
— Артём Викторович, кажется, у Вадима Иннокентьевича есть маршруты проезда. Может он мне их дать?
— Ты что по всем проехаться хочешь? — Хозяин приподнял одну бровь. — Хорошо. Подожди у своего мотоцикла.
Я отошёл к своему «псу», присел на седло, раздумывая, стоит ли в финале такого тяжёлого дня кататься по городу? Но что-то не давало мне покоя. Не мог я просто развернуться к уехать к своему гаражу. Не мог.
Минуты через две я уже держал в руках несколько карт, где жирным черным фломастером были проведены линии маршрута, по которым можно добраться от парка МГУ до этой трассы. Их оказалось всего три. Хотя могло быть и больше, но я решил для начала проехать по этим трём.
Глава 16 Приятное с полезным
Передо мной под светом фары бежало заснеженное полотно Ленинградского шоссе, в современное время всегда забитое машинами, и даже роскошная эстакада, построенная при Лужкове, не спасала от чудовищных пробок. А сейчас здесь царила почти полная тишина, будто всё вымерло, изредка с шумом проезжал фургон, пикап, или такси с погашенным зелёным глазком. И вновь воцарялось безмолвие, когда любой звук заглушает падающий снег.
Я въехал на мост. Остановился, чтобы полюбоваться на белеющую гладь канала, затем завёл мотор, проехал спящий крепким сном универмаг «Ленинград» с зияющими чёрными глазницами-витринами, в которых тонул свет уличных фонарей. И тут глаза зацепили приборы и зло выругался про себя — бензин почти на нуле. Хорошо, что напротив въезда к метро «Речной вокзал» оказалась заправка — под навесом с надписью «Бензин» стояло несколько колонок. Я заехал туда, стал шарить по карманам в поисках талонов на бензин и похолодел — я не захватил их.
Впереди стоял фургон, худощавый мужик в зимней кожаной куртке и кепке, вставив топливный пистолет в отверстие бензобака, заправлялся бензином. И я решил попытать счастья.
— Мужик, не поможешь? Талоны забыл дома. Не продашь парочку?
Шофёр бросил на меня косой подозрительный взгляд, покатал желваками, молча вытащил пистолет, вставил обратно в колонку. Забрался в кабину, хлопнув дверью. Мотор взревел, и выпустив синеватый воняющий клуб дыма, фургон убрался с заправки. Но почему-то бросилось в глаза, что в стене кузова — огромная вмятина, словно туда ударили огромным молотом. Глаз зацепил номер, который застрял в мозгу. Мой год рождения — 19–45.
— Ну ты чо, парень, заправляться будешь?
Из будки вышел сонный мужик в телогрейке и треухе, оглядел с подозрением меня с ног до головы.