Но не ворвётся она. Больше никогда. Но что-то сжалось внутри, как будто завуч была мне матерью, строгой, но родней, которую я потерял.
— Ну, Варя, порадовала ты меня. Спасибо большое. Ну так что, вернёмся к физике? Юра, что проходили на прошлом уроке?
Зимин перевёл на меня тяжёлый взгляд и пробурчал:
— Следствие теории относительности Эйнштейна. Связь между массой и энергией.
— Хорошо. Напиши, пожалуйста, на доске формулу связи массы с энергией при скоростях значительно ниже скорости света.
Парень нехотя вылез из-за парты, доплёлся до доски, но формулу начертил довольно скоро и аккуратно. Я подошёл к нему и вполголоса спросил:
— Юра, а ты что такой хмурый? Плохо чувствуешь себя?
— Нет. Все нормально, Олег Николаевич.
— Но я же вижу, что ненормально. Объясни.
Зимин бросил быстрый взгляд в класс, и я понял, что целью был Колька Тимофеев, который развалился за партой, словно барин в своём именье.
— Грустно немного, что не поеду на Олимпиаду, — тихо обронил он.
— И почему ты думаешь, что не поедешь? — спросил я, не сводя взгляда с парня.
— Завуч меня вычеркнула.
— Юра, завуч, Ратмира Витольдовна, вчера умерла. И теперь завучем назначен я. И я вписал твоё имя обратно и отправил список в ГОРОНО. Я буду отстаивать тебя, чего бы мне это не стоило. Ты понял?
Парень выпрямился, глаза расширились, стали как блюдца, открылся рот.
— Это п-правда?
— Да, это правда. Вот тебе учебник, пособие для поступающих в вузы. Тут задачки. Порешай на досуге, подготовься хорошо. Я на тебя надеюсь. Если что-то будет непонятно, обращайся ко мне в любое время. В любое время дня и ночи.
Я вернулся к столу, демонстративно распахнул портфель и вытащил книжку с серо-зелёной картонной обложкой. Написал в блокноте номер, оторвав, всунул между страниц и передал Юрке.
— Коля, ты тоже можешь порешать задачи, которые я даю Зимину. Будет полезно. Будете сражаться за честь нашей школы вместе.
Тимофеев ничего не ответил, прикрыл глаза, и только челюсти подвигались, как будто он точил зубы.
Грохот разбитого стекла. Я резко обернулся, заметив в окне огромную дыру, от которой расходились изломанные лучи трещин. И тут меня пробил озноб, подкосились ноги так, что едва не сел на пол. Эта штука, что влетела сюда, была вовсе не камнем. Около стены, в осколках, лежала граната без чеки. Настоящая или муляж я понять не мог. Но если это реальная, то жить мне осталось всего пара секунд.
Глава 15 Спасение
Время остановилось, застыло. И лишь с бешеной скоростью промчалась мысль — что делать? Подойти и лечь на гранату, чтобы взорвались внутренности чудовищной болью? Выбросить, чтобы эта шутка оторвала мне только руки?