— Не больно? — спросила участливо.

А я лишь покачал отрицательно головой. Больше всего хотелось прилечь на носилки, закрыть глаза и провалиться в сон.

— Надо зашить рану, — сказала врач. — Иначе у вас шрам останется. Люда, сделай скобки пока.

— Не надо. Только пластырь налепите какой-нибудь. И дайте чего-нибудь обезболивающего.

Только сейчас я ощутил, как у меня болят руки с содранной кожей, ноги, спина и, главное, голова, которое пришлось хуже всего.

Сквозь окошко в салоне я видел, как менты протащили бандюков к «бобику».

И в проёме нарисовался старший лейтенант Воронин. Спросил:

— Ну как он? Живой?

— Живой, живой, сейчас мы его в норму приведём, — сообщила врач.

— Он у нас герой, — сообщил старлей. — Один против четверых. Всех раскидал. Без нас управился.

— Старлей, можно тебя попросить об одолжении?

— Проси чего хочешь, — он расплылся в улыбке.

— Отвезите девушку домой. Она тут недалеко живёт, в кирпичной шестнадцатиэтажке. Мать её волнуется.

— Да ты не переживай, Туманов, — он весело махнул рукой. — Отвезём твою девушку домой в лучшем виде. И тебя доставим.

— Меня не надо. Я в школу вернусь. Мне надо там кое-что доделать.

— Да ты чего? — светлые брови Воронина взлетели вверх, как птичьи крылья. — После такой драки? Тебе домой надо, и пару деньков отдохнуть.

— Не могу я отдыхать, мне надо фонограмму для спектакля дописать. Срочно. Потом буду отдыхать.

— А что за спектакль?

— «Трехгрошовая опера» Брехта.

— А девушка твоя играет там?

— Она не девушка мне. Ученица моего класса. Мы школьный спектакль ставим. У Ксении — главная женская роль.

— Ух ты! — восхитился старлей, явно заинтересовавшись. — А премьера когда? Пригласишь?

— Если успеем, то в эту пятницу. Вход свободный. Для всех.

— Ну ладно, мучить тебя не буду. Мы поехали. Врач, подлатайте его получше.

Он приложил руку в воинском приветствии к своей шапке с гербом и ушёл, глубоко увязая в снегу. Зафырчал «бобик», загудел мотор ровно и натужно, завизжали шины, и звук затих вдали.

— Спасибо, доктор! Какую-нибудь таблетку дайте мне, чтобы боль снять.

— Может все-таки в больницу вас отвезём? — взглянула на меня с такой жалостью и сочувствием, словно я лежал на смертном одре. — Надо сделать диагностику, может быть есть сильные ранения, ушибы. Нельзя так относиться к своему здоровью.

Медсестра подала мне стакан с водой и на маленькой тарелочке рыхлую белую таблетку. Я заглотил её, поморщившись от её горького, кислого вкуса. Аспирин.

Когда «рафик» скорой уехал, я побрёл месить снег обратно в школу. Но тут вспомнил о своей дубинке. Конечно, менты могли её захватить, как вещдок, но я так надеялся, что мне повезёт вернуть моё оружие. Прошёлся туда-сюда по тому месту, где бежала Ксения и бандюк за ней. Снег ещё не полностью скрыл следы маленьких изящных остроносых подошв, по которым прошлись оттиски огромных мужских сапог. Но обыскав всё вокруг, я так и не смог обнаружить своё оружие, которое так часто выручало меня. Пытаясь справиться с досадой, что заполнила душу, решил, что попрошу ещё одну у Бориса, наверняка у парня имеется их несколько.