— Ой, стемнело, я ужин-то пропустила?
— Кто ты такая? Ведьма? Обычные девы так не работают. В темноте, да так быстро, что игла сверкает. Покажи, может, просто никами напутала, а мы тут диву даёмся? — старики как дети с лавки подскочили да ко мне, не дождавшись, когда я им подам пяльцы:
— Да, вроде получилось, но не то, что я хотела. Ой…
Сама опускаю взгляд и понимаю, что почти закончила узор, заполняющий почти всё полотно, какой обычно неделю шью, а тут за считаные часы, неудивительно, что пальцы заболели.
— Вот именно, ой! Василиса, что-то с тобой не то, не иначе мы у себя ведьму приютили. Я не против вашей сестры. Но уволь, боюсь… Завтра же, чтобы ноги твоей у нас не было. Мы не злыдни какие, на ночь глядя на улицу даже ведьму не выгоним, ночуй. Но мы уйдём к соседке, а утром вернёмся, а ты с рассветом уходи, забирай своё рукоделье и забудь о нас, но милость помни, не греши супротив стариков. Мы тебе зла не желаем, — вдруг проворчал дед Пантелей и отошёл на безопасное расстояние, и Матрёна за ним.
Сижу и не верю своим ушам, чем же я их так удивила? Сияющим золотом узором…
Постойте, золотом? Провожу пальчиком по узору, чтобы почувствовать плотность шва и от него едва заметные сияющие искорки, рассыпаются.
Это так красиво и завораживает, что я, кажется, снова погружусь в беспамятство, и главное, понятия не имею, что такое я создала. Ещё раз провела уже всей ладонью и прижала сильнее, сияющий блеск остался на руке:
— Вы это видите? Блеск?
Поднимаю голову и понимаю, что они уже успели сбежать. Жаль и страшно, завтра утром мне придётся уйти, и забрать с собой эту вышивку, простым людям такую вещь оставлять нельзя.
Встала, потянулась. Ноги занемели, рук уже не чувствую.
Я правда очень устала…
Так устала, что хочется просто закрыть глаза и ни о чём не думать. Но в груди всё дрожит от чего‑то гораздо более сильного: где‑то глубоко внутри сжимается холодный комок страха, а поверх него, словно солнечные лучи, разливается сладкая, почти запретная эйфория, такая же золотая, как эти нитки, какими я только что вышивала. И эти ощущения, такие противоречивые и яркие, сейчас важнее всего.
Плеснула себе остывшего взвара в плошку, взяла один постный блин, кашу не хочется, да и сил нет ложкой работать. Быстрее поужинала, да и спать.
Сегодня даже не заметила, насколько жёсткая деревянная постель, насколько воняет старый полушубок, каким я укрываюсь, а всё потому, что я вдруг решила, под голову положить совой вышитый узор. Закрыла глаза и провалилась в тепло, в приятное чувство защищённости, так и проспала до первых петухов. Проснулась и вспомнила что я теперь опять бездомная.