— Надо же, я то же самое почуял. Но это ли не подтверждение догадок? Может быть, Василиса…

— Молчи, не произноси свои догадки на могиле моей жены. Кем бы ни была эта девица, она не моя жена. И никогда ей не станет, даже если на ней остался отпечаток души Софьи. Сейчас твоё дело разузнать всё об этой деве. А моё дело, допросить воеводу.

Григорий выпрямился и повернул голову, долгим вопрошающим взглядом посмотрел на своего господина, не совсем понимая: причём здесь воевода.

— А он-то в чём провинился?

— Посмел обвинить Софью в каком-то покушении, что поймали какого-то человека с ядом, и тот сознался, что был связан с княгиней. Это нелепица чистой воды. Но теперь я знаю, какие вопросы ему задать. И знаю, что жена ни в чём не виновата. Надо найти этого мага, кто вчера был на могиле Софьи и думаю, что воевода знает больше, чем говорит. Недельку посидит на хлебе и воде да заговорит как миленький. Всё, не могу больше здесь оставаться. Совесть гложет, что не сберёг свою бесценную жену. А раз так, то теперь долг чести найти виновных и покарать со всей строгостью.

— Найдём…

Мужчины некоторое время стояли, склонив головы, и каждый думал о своём. Молча вышли с погоста, и также молча разъехались каждый по своим делам.

Князь свернул во дворец, наконец, побеседовать с воеводой Уваровым, до сего момента и вопросов толком не было, а теперь появилось и полно, можно и допрос учинить.

А Григорий с двумя гриднями чином помладше отправился выискивать дом, где живут сёстры-близнецы с тонюсенькими косами и злой мамашей.

* * *

— Заждался я, допроса, князь. Но ежели ты на мне только лишь злобу на жестокую судьбу выместил, то тоже понимаю.

Платон Антипович стоит в центре просторной допросной, и всё ещё с гонором своим не расстался, уж такое с него снисхождение к слабостям княжеским стекает, что утонуть можно.

— Понимаешь? Ладно, я тоже понимаю. Возможно, погорячился, но ты обвинил Софью в преступлении, со слов какого-то пойманного «гонца» со склянкой яда. И где эта склянка, и почему мне о пойманном человеке сразу не сообщили. Но и это уже не столь важно, ты мне лучше скажи, у кого из наших врагов смелости достало мага в город привезти, да такого, что на меня морок навели? Да Софью со свету сжили, не пощадив мать малолетнего наследника.

Уваров ухмыльнулся, опустил голову, словно под ногами на полу есть подсказки верного ответа, что жизнь сбережёт. Выждал некоторое время, собрался с духом и решился:

— Хочешь начистоту, так слушай, княже. Время твоего рода ушло. Всегда испокон веку Волков нами правил. Да, ослаб его род, но восстановился. Теперь у него пять сильных сынов и дочь Лютица. Тебе бы послушать доброго совета, да жениться на ней, стать под крыло тестя сильного воеводой, и уцелел бы. Но ты Лютицу отверг, Волкова в совете задвигаешь в угол, как пустой сундук, и это никому уже не по нраву. Видать, пришло время открыть тебе глаза на правду, кончилось твоё правление. Не жену твою хотели убрать, а тебя. Да она забрала на себя проклятье, спасла твою буйную голову, да не надолго. Так или иначе, слаб ты, и это уже все видят, раз жену не смог защитить. Мой тебе совет, собери всех боярских заседателей, пригласи Всеволода Волкова и пусть он тебе слово своё молвит. Соизволит взять тебя зятем, или уж выгонит в изгнание, зато хоть сына сбережёшь. Да жена упокоится, против магических сил, какие призвал Волков, тебе не устоять.