Я взглянул на шестую арку. Испытание Одиночества… Думаю, я смогу его пройти. Я провёл восемьсот лет в портрете один.

Тяжелее всего были первые годы, когда я ещё не умел погружаться в некий фоновый режим, в особый вид сна, в котором я не замечал, как протекает время. Первые тридцать-сорок лет были самыми тяжёлыми. Я был абсолютно один и не мог ни с кем поговорить, лишь смотрел за своими потомками и размышлял, бесконечно размышлял.

Не знаю, как я тогда не сошёл с ума. Это было тяжело. И думаю, на шестом этаже придётся пройти нечто похожее.

Но я уже готов к этому… Так ведь?

— Давай, — кивнул я, а затем взглянул на Тимура. — А ты сам готов?

— Одиночество, — пробормотал он. — Я всегда был один.

Он зашагал в сторону арки. Я последовал за ним, и мы оба вошли на следующий этаж.

…

На этот раз не было игр с разумом. Я прекрасно помнил всё, что произошло ранее. Из-за этого мне стало немного легче.

Я огляделся.

Пустыня. Серый песок, палящее солнце. Я одет в обычный серый плащ. Похлопав себя по карманам, я нашёл флягу. Открыл её, понюхал, а затем глотнул — вода.

В другом кармане я нашёл краешек хлеба.

Так, а магия работает? Я прислушался к себе и понял, что нет — не работает. Даже простой порыв ветра невозможно создать.

Не знаю, в чём заключается смысл испытания, но стоять на месте не хочется. Я зашагал вперёд — может, найду что-нибудь.

В пути я проголодался и съел кусок хлеба. Обнаружилось удивительное свойство — хлеб восстанавливается сам собой. Я могу его откусить, и через пару минут этот кусок вернётся. То же самое было и с водой.

Это немного обнадёживало — хотя бы не буду страдать от голода и обезвоживания.

Я шёл и шёл, пока не наступила ночь. Стало холодно, но вполне терпимо.

Я решил немного поспать — лёг прямо на песок, съел хлеб, выпил всю воду и заснул.

Пробудившись, хотел попить, но увидел, что фляга пустая. Неужели вода закончилась? Хлеба тоже не было.

Вздохнув, я зашагал дальше. Где-то через тридцать минут я услышал плеск. Открыв флягу, я глотнул — вода вернулась. Я сунул руку в карман и нащупал там кусок хлеба — он тоже восстановился.

У меня появились некоторые предположения, которые вскоре подтвердились.

Пока я нахожусь в движении, пока я иду, хлеб и вода восстанавливаются. Но как только я остановлюсь — они исчезнут.

Я продолжил идти, при этом считая смену дня и ночи.

Прошло семь суток — я продолжал идти в одном направлении.

Прошло четырнадцать суток — я всё продолжал идти.

Прошёл месяц.

Моя жизнь была максимально однообразной. Я просто ходил, перекусывал, ложился спать. На весь обозримый горизонт вокруг не было ни единой души. Единственным, с кем я мог пообщаться, был я сам.