Еще одним правилом этого танца было — вовремя менять направление «топтания». Когда мужчина зеленеет и надувает щеки.

В этом танце неизменно ведет мужчина. И ведет себя плохо. Он может нежно на ушко прошептать: «Классные сисяндры! Ик!». Или склонится для поцелуя, а потом, поморщившись, выдать: «А где здесь туалет? А то меня что-то мутит! По-ходу я сегодня «перепел»!».

Женщины находят этот танец символичным и сентиментальным. В такие моменты они думают о большой-большой любви и романтике.

— Знаешь, — прошептала Надя, в надежде, что сломанный принц ее услышит. — А было бы здорово, если бы… Если бы все было по настоящему… Ты мне понравился с первого взгляда… Никогда не думала, что такое бывает… И мне очень жаль, что так получилось…

Принц молчал. Надя прижималась к груди принца и слышала глухие удары сего волшебного сердца.

Оно тикало словно бомба замедленного действия с часовым механизмом.

Надя смотрела на плывущие лица придворных, шепотом обсуждающих увиденное, смотрела на приторно-ядовитые улыбки. А потом посмотрела на бледное равнодушное лицо принца.

— Скажи, хоть что-нибудь? — попросила Надя, гладя пальцами кружево на груди принца. — Я знаю, что в глубине души ты меня ненавидишь…

На глазах Нади навернулись слезы. Она старалась не думать об этом. Но сейчас, когда мир вокруг них таял, Надя смотрела на красивое лицо принца, на хищный изгиб бровей, на чуть припухлые губы, ровный классический нос. Посмотреть принцу в глаза Надя не решалась.

Надя прижалась к груди принца, представляя, что ее любят, что она нужна, что ее обнимают по-настоящему.

Скрипки надрывались и рвали струны души.

— Неужели так будет всегда? — спросила Надя, вздыхая. Ее пальцы снова скользнули по тому месту, где тикала бомба замедленного действия.

— Может, дело в твоем сердце? — спросила Надя. — Может, оно просто не умеет любить?

Принц не ответил. Надя опустила глаза.

— Ты любил когда-нибудь? По настоящему? — снова спросила Надя, которую проклятые скрипки настраивали на сентиментальный лад.

— А я любила, — вздохнула Надя. И умолкла, улыбаясь чему-то своему.

Музыка не кончалась.

— Я люблю тебя! — произнес принц, внезапно, словно его осенило.

— Неправда, — поморщилась Надя.

Ей безумно хотелось, чтобы он оценил, заметил, увидел, что она достойна любви. Чтобы вместо стали ненависти в глазах была нежность. И чтобы все было по-настоящему!

Ее руки снова жадно гладили принца по груди. Ключа от этого сердца не существует… И то, что торчит из груди вовсе не обломок ключа. Это чары, магия, колдовство!

Надя смотрела на свою руку, которая выпрашивает нежность и любовь, в этой молчаливой мольбе, скользя по чужой груди.