Глава 16
Бомарзунд за прошедшие полгода сильно переменился. Ставший после моего отъезда комендантом фон Котен не терял времени даром и весь остаток лета старательно исправлял выявленные во время боев недостатки. Конечно, у него не было времени и возможностей возвести новые равелины и форты, но имеющиеся артиллерийские башни были снабжены новыми орудиями из числа трофеев, а их основания укреплены деревянными срубами, в середину которых набили битый камень, а поверх насыпали толстый до двух сажень слой земли.
Еще одним сюрпризом для противника должны были стать несколько хорошо замаскированных временных батарей для ведения так называемого кинжального огня в проливах. Три из них были полностью готовы, еще на двух оставалось лишь установить пушки, остальные предполагалось закончить к весне. Вместе с минными заграждениями и ряжами они должны были стать практически непреодолимой преградой для противника.
— Успеем, ваше высочество! — решительно заявил фон Котен, правильно истолковав мой взгляд.
— А что, если в эту компанию неприятель не решится атаковать Аланды? — попытался испортить нам настроение Головнин.
— Ты к чему это? — с недоумением посмотрел я на него.
— Да так, размышляю-с, — хмыкнул статс-секретарь. — Средства в оборону вложены немалые, а между тем, скажем прямо, крепость сия не из самых важных.
— Экий ты, Александр Васильевич, стратег стал, — усмехнулся я.
— А я, напротив, практически уверен, что нападения союзников не избежать, — поспешил вмешаться фон Котен. — Во-первых, для того чтобы посчитаться за прошлое унижение. Шутка ли, почитай три десятка кораблей потерять. Во-вторых, враги, не сумев нанести урон нам в других местах, непременно захотят уязвить Константина Николаевича.
— Намекаете, что теперь это владение его императорского высочества? — поморщился Головнин.
— Что значит намекаю? Прямо говорю!
— Это многое осложняет политически, но я продолжаю утверждать, что было бы выгоднее оставить некоторые слабозащищенные пункты, чтобы сосредоточиться на обороне действительно важных и не давать тем самым противнику одерживать легкие победы!
— Тебя послушать, так и Севастополь нужно было оставить, — улыбнулся я, поскольку был прекрасно осведомлен о ведущихся за моей спиной разговорах.
И хотя одержанная над союзниками победа выбила почву у них из-под ног, шепотки не унимались. Что если бы не случилось бури? Принесла бы героическая оборона Севастополя славу отечеству? И стоили бы этой славы понесенные жертвы?
— Твоя беда, Александр свет Васильевич, — без улыбки посмотрел я на своего сподвижника, — что ты думаешь, будто мы снова запремся в базах и будем держать глухую оборону, укрывшись за линией мин. Однако же дело в том, что я вовсе не собираюсь отдавать противнику инициативу. И будь покоен, если наши английские и французские друзья снова решатся сосредоточить свои силы против Бомарзунда, мы сумеем доставить им немало неприятностей!