Услышав последние слова, Абдул-Меджид вздрогнул и густо покраснел. Пристрастие к спиртному само по себе постыдно для правоверного, но до сих пор мало кто решался бросить этот упрек ему прямо в лицо.
— Что вы предлагаете? — холодно спросил он, справившись со своими чувствами.
— Нам нужно прекращать эту войну, пока все не зашло слишком далеко!
— Как это сделать?
— Пошлите моему отцу письмо. Уверен, он будет только рад покончить все миром. Но помните, чем дольше вы будете размышлять, тем большими потерями это может обернуться для всех нас.
— Вы, наверное, знаете, что даже правители не всегда свободны в своих решениях…
— Мне кажется, наша сегодняшняя встреча говорит об ином. Разве нет?
— Когда ваши корабли появились у Босфора, — неожиданно развеселился Абдул-Меджид, — Константинополь охватила паника. Многие бросились бежать, а в первых рядах были мои визири и послы союзников!
— Вот даже как?
— Именно. Но скоро все узнают, что ваша армия высадилась в Трабзоне и столице пока ничто не угрожает. Так что они скоро вернутся…
— В таком случае, скажите им, что, если император Наполеон и королева Виктория не смогут прислать вам на подмогу хотя бы сто тысяч своих лучших войск к весне следующего года, я буду иметь честь нанести вам новый визит. А теперь разрешите откланяться.
— Конечно, мой друг. Не смею задерживать.
— Честь имею!
[1] Цитата из письма ВК Константина отцу.
[2] Уже в 1858 году султанская казна объявит о государственном банкротстве.
Глава 4
Война даже самая справедливая и освободительная всегда приносит беды. Голод, разруха, нищета, а то и гибель. Поэтому здравомыслящие обыватели всегда стремились держаться от нее подальше и жители Трабзона тут нисколько не исключение. Тем более что для многих из них эта война не была ни справедливой, ни освободительной. В первую очередь, конечно, это касалось местных мусульман.
Поэтому, как только затих бой, многие из них попытались покинуть город, бросив на произвол судьбы свои дома и имущество. В первую очередь это были представители здешней знати и чиновничества, вслед за которыми потянулись и простые люди. К слову сказать, далеко не все они были этническими турками. Значительная часть оказалась так называемыми лазами или, проще говоря, исповедующими магометанство грузинами, а также персами, курдами, черкесами и бог знает кем еще.
Русское командование им в этом не препятствовало, а потому старинный город стал стремительно пустеть. Если до войны в нем постоянно проживало порядка тридцати тысяч человек, то сейчас оставалось не более двадцати, а может и того меньше. Впрочем, как говорится — нет худа без добра. Поскольку имевшихся в Верхнем и Нижнем городе казарм для такого большого количества войск явно не хватало, в освободившиеся дома тут же начали определять на постой солдат и матросов.