Петербургско-Варшавская дорога пока дошла лишь до Гатчины, так что единственным доступным видом транспорта остается дилижанс или почтовые лошади. Впрочем, для генерала, а «тайный советник» — это 3-й класс, подменные лошади ни разу не проблема. Единственно, хотелось поговорить с будущим главой российской дипломатии первым, прежде чем он успеет добраться до столицы и узнает все новости.

Именно поэтому пришлось наплевать на свой статус и встретить его лично, причем не в Питере, а в Гатчине.

— Вы позволите? — впервые за много времени изменил въевшейся в самое нутро привычке тыкать окружающим.

— Ваше императорское высочество? — вытаращился никак не ожидавший встретить меня в поезде князь.

— Добро пожаловать на родину, любезнейший Александр Михайлович, — продолжил я, усаживаясь напротив Горчакова на обтянутый потертым бархатом диван.

— Я, с вашего позволения, уже несколько дней наслаждаюсь «дымом отечества». Но вы, верно, устроили эту встречу не для того, чтобы поинтересоваться, утомил ли меня путь?

— Нет, конечно. Мне нужно обсудить с будущим главой русской дипломатии несколько важных вопросов.

— Не слишком ли вы торопитесь?

— Нисколько. Сам видел уже подписанный рескрипт о вашем назначении. Так что позвольте поздравить вас с высоким постом. А также пожелать сил, которые, несомненно, понадобятся.

— Благодарю-с, — явно приободрился Александр Михайлович. — В таком случае, я весь внимание!

— Сразу хочу сказать, любезнейший князь, что мой интерес к дипломатии временный и сугубо вынужденный. С рождения мое предназначение — флот, и это тот самый редкий случай, когда деспотизм родителя не то, что не вызывает протеста, но видится скорее благодеянием.

— Тем не менее, успехи на этом новом для вашего императорского высочества поприще весьма впечатляют!

— Александр Михайлович, умоляю, давайте хотя бы в такой неофициальной обстановке обойдемся без чинов и титулов!

— Как вам будет угодно-с… Константин Николаевич.

— Вот и ладушки! Раз так, давайте продолжим. Все дело в том, что иногда обстоятельства складываются таким образом, что нужно было действовать без промедления и мне пришлось взять ответственность на себя.

— Против своей воли?

— Абсолютно! Ведь я совершенно несведущ в международных делах…

Услышав это, Горчаков хитренько улыбнулся. Дескать, мели Емеля — твоя неделя! Судя по всему, он если и не знал наверняка, то догадывался, что Александр хочет сделать меня куратором, и его это категорически не устраивало. Но будучи человеком опытным, князь понимал, что нельзя достичь всего сразу, и был готов играть по правилам. По крайней мере, пока.