— Помилуйте, ваше императорское высочество, я ведь и сам только недавно вступил в должность. Одно могу сказать точно, Венский двор желает устроить конференцию по мирному урегулированию. Предполагается, что противоборствующие стороны при посредничестве австрийских дипломатов смогут обменяться мнениями и выработать взаимоприемлемое решение…

— И какое же решение представляется им приемлемым? — заинтересовался я.

— Сейчас трудно сказать точно, ибо интересы заинтересованных сторон во многих вопросах решительно не совпадают, но в одном они сходятся совершенно точно.

— И в чем же?

— Ограничение нашего флота и полная демилитаризация Проливов. Сиречь запрещение прохода военными кораблями всех держав, за исключением Османской империи.

— А харя, пардон за мой французский, у них не треснет?

— Трудно сказать, Константин Николаевич, — скупо улыбнулся дипломат. — Но желания наших врагов именно таковы.

— Неужели и все наши победы никак не повлияли на их аппетиты?

— Боюсь, только укрепили в необходимости подобного требования. К тому же союзники все еще надеются на успех…

— Упрямство — достоинство ослов. Что ж, в таком случае ожидать от этих переговоров пользы не приходится. Все решится на поле боя. Каково настроение императора и венского кабинета?

— На них оказывают сильное давление, стремясь вынудить к подписанию антирусского соглашения, которое сделает Австрию участником союза. Граф Буоль склоняется к его принятию.

— Здравый смысл окончательно покинул Вену? Хоть кто-то из сановников против?

— Военные. И, как я слышал, сам старик Меттерних выступает против немедленной ратификации обязывающих Австрию документов.

— Он все еще влиятелен при дворе?

— К нему прислушиваются, но к управлению не допускают.

— Что ж, на этот раз австрияки сами себя перехитрили. Организуй мне срочную встречу с графом Буолем. Если он, конечно, сам того желает. Времени нет, я уже послезавтра намерен отправиться в Италию. Так что если не выйдет, то и черт с ними. Пусть дальше варятся в своем маразме.

— Но это же… — изумился Будберг. — Оскорбительно!

— Ты доведи до сведения, — еле заметно улыбнулся я. — А там посмотрим на их реакцию.

Вскоре выяснилось, что я не ошибся. Буквально на следующее утро Андрей Федорович приехал в крайне респектабельный отель «Белая Роза» (один из самых роскошных и старинных в Вене), где я остановился, и сообщил, что министр-президент [1] согласен меня принять.

— В котором часу?

— В пять вечера.

— Нет, в пять я не могу. Занят.

— Час от часу не легче! — всплеснул руками никак не ожидавший такого ответа дипломат. — И чем же вы заняты?