Принимали вашего покорного слугу с помпой. Оркестр и почетный караул на перроне, плюс толпы восторженных обывателей с цветами и черно-желто-белыми флагами. Но первым меня встретил чрезвычайный посланник при Баварском королевском дворе тайный советник Дмитрий Петрович Северин.

— Рад приветствовать ваше императорское высочество в германских Афинах! — торжественно начал он.

— Благодарю, хотя не очень понимаю, отчего такой ажиотаж?

— Ну как же-с! Ваш покойный батюшка неоднократно выступал гарантом сохранения статус-кво в Германии. И нынешний король это весьма ценит. Что же до простонародья… вы себе просто не представляете, насколько популярны сейчас среди немцев! Не поверите, но все пивные увешаны вашими портретами с подписями — величайший германец современности!

— Что⁈

— Представьте себе, для них вы немец. Причем самый что ни на есть чистокровный!

— О, господи… какая ирония… — для меня, да и для прежнего Кости, вполне оправданно являвшегося лидером русской, сиречь, антинемецкой партии при дворе, такой афронт…

С другой стороны, определенные основания считать так у здешних обывателей имелись. Как ни крути, но и мама и обе бабушки с прабабушками у Константина были немецкими принцессами. Единственным более или менее русским можно было назвать прадеда — несчастного императора Петра Федоровича, до и то всего лишь по матери — Анне Петровне — дочери Петра Великого и Марты Скавронской. Поэтому нет ничего удивительного, что немцы принимают меня за своего.

— И это еще в относительно аполитичной Баварии, — подлил масла в огонь Северин. — В Северной Германии и, в особенности, в Пруссии ваша популярность превышает все разумные пределы. Там ваша августейшая персона буквально не сходит с газетных передовиц, а картинки, изображающие победы над союзниками, расходятся как пиво на Октоберфест! [1]

Тут лицо его немного омрачилось, и он добавил.

— В прошлом году из-за эпидемии холеры праздник отменили, надеюсь, в этом никакие беды не потревожат Баварию…

— Даже не знаю, чему печалиться больше, — усмехнулся я. — Горестям местных бюргеров или своей нежданной популярности…

— Издержки славы, ваше императорское высочество. К слову, король Максимилиан собирается наградить вас орденом святого Георгия. Баварским, естественно.

— Четвертым будет.

— Что?

— Ну, помимо российского ордена с таким названием у меня есть Пармский и Ганноверский. Пожалованы в связи с двадцатилетием, вместе с баварским орденом святого Губерта.

— Конечно, как я мог забыть, — хлопнул себя по лбу посланник. — Он у вас с собой?

— Полагаю, да. А что?