Я словно в замедленной съемке увидел, как тяжелая пуля, угодив точно в висок убийцы, оставляет широкую, стремительно наполняющуюся кровью дыру, а с другой стороны, из затылка летят розоватые куски черепа, серые мозги и брызжет алая кровь.

— Готов! — выпалил успевший в последний момент мне на подмогу телохранитель.

— Воробьев, ты что ли?

— А то кто же! — довольно осклабился унтер.

Прибежавшие на шум выстрелов матросы мгновенно оцепили площадку, не стесняясь расталкивать объятых паникой обывателей в разные стороны. Ощетинившись револьверами, они взяли меня в подобие «коробочки», прикрыв от возможного нападения.

— Все живы?

— Кажись, девку зацепило! — хмуро буркнул Воробьев.

Похолодев, я обернулся и увидел лежащую на стылой земле барышню, в руках которой все еще был тот самый альбом с моим автографом.

— Эльза! — непонимающе посмотрел на дочь бургомистр. — О мой Бог!

— Девчонку в вагон! — коротко скомандовал я, — и пусть кто-нибудь приведет доктора.

Двое моряков тут же бросились исполнять приказ и, подхватив раненую девицу под мышки, довольно бесцеремонно потащили ее к моей резиденции на колесах. Остальные тем временем нас прикрывали. Оказавшись внутри, я решил было, что опасность уже миновала и можно попытаться оказать помощь пострадавшей баронессе, как вдруг раздался звон разбитого стекла и внутрь салона залетел чугунный шар с обильно дымившимся фитилем.

— Да чтоб вас всех! — успел промолвить я, прежде чем все тот же Воробьев сбил меня с ног и навалился сверху.

Пока я с ужасом ожидал неминуемого взрыва, матеря про себя всех террористов разом и оказавшегося довольно тяжелым телохранителя, в частности, к адской машинке подскочил Рогов и, недолго думая, выкинул ее в разбитое окно. Так что взрыв произошел на перроне.

Тем не менее, мало никому не показалось. Несколько довольно крупных осколков основательно покорежили стены вагона, а ударная волна оглушила нас всех, включая не успевшего пригнуться героя.

Выбравшись из-под оглушенного Воробьева, я попытался осмотреться. Вроде все живы, включая моего бессменного вестового и раненую девушку. Ивана, правда, немного контузило, но он у меня и без того придурковатый.

— Ты как? — спросил я.

— Так точно! — невпопад заорал тот, бестолково улыбаясь. — Вижу, бомба, ну я ее и того! А чего она…

— Взрывом его ударило, Константин Николаевич, — прохрипел успевший немного прийти в себя Воробьев. — Я такое не раз видел. Даст Бог, обойдется.

— А кто бросал?

— Да черт его знает, — с досадой отозвался унтер. — Мы же все внутри были…

Впрочем, как вскоре выяснилось, уйти бомбисту все же не удалось. Отличился местный полицейский — шуцман. Увидев бегущим подозрительного человека, Иоганн Тодт, так его звали, бросился наперерез и задержал оглушенного собственным взрывом негодяя.