Одно из таких строений было определено для поручика Щербачева и прибывшего вместе с ним взвода солдат.

— Располагайтесь, — улыбнулся взявшийся его проводить лейтенант Тимирязев. — Сначала этот дом хотели отдать нам, но потом все, как водится, переиграли.

— Возвращаетесь на корабли?

— Точно так. Здесь наше дело окончено-с!

— Тяжелый был бой?

— Да не особо. Турецкие аскеры, откровенно говоря, вовсе не такие уж дурные солдаты, как об этом пишут в наших газетах. Однако здесь мы захватили их врасплох. Можно сказать, со спущенными штанами.

— Понятно.

— А вы, пардон, давно из Петербурга? — обратил внимание на хорошо пошитый мундир поручика гвардейской артиллерии моряк.

— Можно сказать, с самого начала осады. — Еле заметно улыбнулся тот, успев привыкнуть к подобному отношению. — Сначала командовал ракетной командой, потом батареей на Шестом бастионе. Теперь вот сюда перевели. Буду приводить в порядок береговую оборону.

— Так это вы после Альмы союзникам спать не давали? — захохотал лейтенант.

— Грешен, — кивнул поручик.

— Рад был знакомству!

— Взаимно…

— Вы что-то хотели спросить?

— Говорят ли местные жители по-русски?

— Практически нет, впрочем, как и на иных европейских языках. Разве что некий господин Теодоракис, да еще пара человек в окружении здешнего митрополита.

— Досадно.

— Я вам больше скажу, здешние понтийские греки и греческий-то не всегда знают.

— Но почему?

— Парадокс! Говорят, после завоевания Трапезунда тогдашний султан разрешил местным жителям выбрать, что они хотят сохранить, язык или веру? Греки выбрали христианство.

— Любопытная история. А как отличить грека от турка?

— А никак! Сами посудите, одеваются одинаково, язык тоже один, да и на лицо не слишком отличаются. Все смуглые, как и полагается азиатам!

— Средиземноморский тип, — сообразил поручик.

— Он самый. Есть еще лазы, родственные нашим грузинцам, но тоже мусульмане. Нраву надо сказать, довольно дикого, под стать нашим черкесам. Во всяком случае, так нам рассказывал Теодоракис.

— Полезный должно быть человек.

— Не то слово. Однако будьте с ним настороже.

— Отчего же?

— Да как вам сказать. Персонаж он, несомненно, бывалый и пользу принес во время штурма не малую, но потом взялся показывать, где живут торговцы живым товаром и…

— Что?

— Сдается мне, показывал в основном тех, на кого имел зуб. Во всяком случае, митрополит потом жаловался генералу Хрущову.

— Вы сказали «в основном»?

— Именно. Поскольку в торговле с Черкессией здесь замешаны решительно все!

— Но как же так?

— Выгода-с! — криво усмехнулся лейтенант и, видя, что собеседник не совсем его понял, счел необходимым пояснить. — Когда барыши столь вещественны и значительны, никакая мораль не устоит перед соблазном.