Значительная часть палаток и наскоро возведенных для солдат бараков оказались разрушенными или загорелись, а по их развалинам метались обезумевшие от страха люди. Впрочем, некоторым командирам удалось навести некое подобие порядка и построить подчиненных для атаки.

— Вершинин, — подозвал вестового Тимирязев. — Отправляйся на берег и найди там командира батареи митральез капитан-лейтенанта Алтуфьева. Передай ему, чтобы поторапливался. Скоро тут станет жарко!

— Слушаюсь, вашбродь! — козырнул матрос и хотел было бежать, но потом спохватился и протянул командиру его револьвер. — Вот возьмите, я его перезарядил!

— Благодарю, братец! — обрадовался лейтенант, разом почувствовав себя гораздо уверенней.

Главным отличием Аландской бригады морской пехоты от прочих частей русской армии было ее вооружение. И дело тут не только в новейших скорострельных винтовках системы Шарпса. Помимо них даже простые матросы имели при себе абордажные пистолеты, а офицеры и унтера еще и револьверы. Благодаря чему обладали совершенно исключительной по нынешним временам огневой мощью.

А поскольку перезаряжать «кольты» и «адамсы» было делом не самым быстрым, большинство офицеров старались приобрести для себя второй револьвер. Увы, но Тимирязев был беден как церковная мышь и не мог позволить себе такой траты. А среди трофеев ничего подобного пока что не попадалось. Теперь, правда, следовало вернуть револьвер унтеру, но вскоре начался бой, и снова стало не до того.

Первыми к турецкому лагерю подошли солдаты прославленного Куринского полка, во главе с самим князем Гагариным. Очевидно, без обиняков высказавший все, что думает о предстоящей операции, начальник Гурийского отряда вовсе не желал, чтобы его сочли трусом и потому вызвался лично руководить своими людьми. Ни у меня, ни у Муравьева возражений не нашлось. По пути они несколько раз останавливались, чтобы отбить атаки конных башибузуков, после чего продолжали движение и вскоре преградили османам путь к отступлению.

С другой стороны, к противнику приближались морпехи черноморской бригады и пластуны. Пехотные колонны под прикрытием застрельщиков и стрелковых рот ускоренным маршем преодолели отделяющие их версты и теперь разворачивались для атаки, выведя вперед батареи, которые без промедления открыли огонь по белым палаткам и наскоро подготовленным земляным укреплениям османов. Со стороны Батума, над которым взвился Андреевский стяг, пошла все плотнее ружейная пальба, а вскоре раздалась знакомая трескотня очередей митральез.

Оказавшись практически в окружении, Селим-паша понял, что его расчеты не оправдались. Русская корабельная артиллерия держала его позиции под огнем, а высадившиеся без особых затруднений десантники накапливались для атаки. Удержать раскинувшийся на равнине лагерь в таких условиях было немыслимо, и он, скрепя сердце, отдал приказ на отход.