— Много дней пройдет, — начала, наконец, Маша, все тем же замогильным голосом, — прежде чем земля и вода насытятся кровью. Многие сгинут в морской пучине, а иные же окажутся в могилах!

Судя по всему, мадемуазель Анненкова могла бы с лёгкостью стать пифией в храме Аполлона в Дельфах, славящихся как раз такими двусмысленными ответами. А вот Александра Иосифовна, кажется, едва не впала в экстаз.

— Костя, хочешь спросить что-нибудь? — лихорадочно блестя глазами, спросила она меня.

— Конечно.

— Спрашивай!

— Скажите, мадам, — постаравшись остаться серьезным, начал я, — правда ли, что, когда вам доложили, что у парижских санкюлотов нет хлеба, ваше величество посоветовали им есть пирожные?

Некоторое время все присутствующие молчали, и я было подумал, что Мария Антуанетта никак не может собраться с мыслями. Как вдруг вскочившая со своего места Анненкова начала завывать.

— Она обиделась! Она ушла! Вы ее оскорбили! С духами так нельзя!

— Машенька, милая, успокойся, все хорошо! — хлопотала вокруг нее жена, время от времени бросая на меня не слишком ласковые взгляды.

Я же тем временем поднялся со своего места и, взяв в руки все еще горящую свечу, начал зажигать остальные. Наконец в салоне стало достаточно светло, после чего фрейлина так же неожиданно пришла в себя.

— Что случилось? — уже обычным для восемнадцатилетней девушки голосом спросила она.

— Слава Богу, — с явным облегчением вздохнула великая княгиня. — Ты вернулась…

— Как все прошло? — наивно хлопая глазками, поинтересовалась она, переводя взгляд то на меня, то на Александру.

— Кажется, вызванная нами особа, — хмыкнул я, невольно восхищаясь актерским мастерством юной мошенницы, — была несколько не в духе и не захотела общаться.

— Мне очень жаль…

— А уж мне-то как, мадемуазель. Впрочем, раз уж у меня не получилось переговорить с Марией Антуанеттой, быть может, получится перекинуться парой слов с твоим батюшкой? Скажем, завтра же утром!

— Помилуйте, ваше императорское высочество, как же я передам ему вашу волю?

— Полагаю, при таких способностях это не будет проблемой. Вызови дух скорохода Палладия [1], да и дело с концом. Если уж он от Константинополя до Ктесифона [2] за три дня добирался, то уж по Петербургу за ночь по-всякому обернется.

— Как ты можешь? — растерянно посмотрела на меня супруга, но я не стал отменять свой приказ. Стоит ли упоминать, что в ту ночь я спал один?

Увы, но мошенники существовали всегда. Пророки, гадалки, теперь вот еще и медиумы, — еще долго будут наживаться на легковерных людях. Середина XIX века стала расцветом спиритизма, причем им увлекались не только скучающие барыни, но и серьезные политики, вроде того же Наполеона III, и даже некоторые ученые. Моя же дорогая Санни, как ни прискорбно это признавать, никогда не блистала особым умом и проницательностью, к тому же оказалась легко внушаемой, отчего была просто обречена стать жертвой какой-нибудь мистификации.