— Огонь! — скомандовал лейтенант, и его подчиненные тут же открыли стрельбу по никак не ожидавшим подобной встречи османам.

Трое или четверо были убиты на месте, еще с полдюжины предпочли сдаться, остальные же бросились наутек, оглашая узкие улочки средневекового города истошными криками.

— Экие дома, ваше благородие, — неодобрительно посмотрел на теснившиеся друг к другу постройки из серого камня унтер. — Не ровен час, засядет в каком из них супостат, кровью умоемся, пока выкурим!

— Не хотелось бы, — внутренне поежился офицер, припомнив прошедший еще в Севастополе инструктаж.

Проводивший его офицер сказал тогда, что все дома необходимо осматривать на предмет наличия внутри турецких солдат или матросов, могущих открыть огонь в спину атакующим, не останавливаясь даже перед насилием по отношению к местным жителям.

— Но я слышал, что большинство тамошних жителей христиане! — удивленно воскликнул тогда Тимирязев.

— И что с того? — без тени насмешки посмотрел на него умудренный опытом поседевший на службе капитан-лейтенант. — Вероисповедание совершенно не мешает местным жителям наниматься на корабли контрабандистов матросами и заниматься работорговлей. Не говоря уж о том, что именно из Трапезундского вилайета набираются лучшие моряки для службы в Османском флоте. Вот когда захватите город, тогда они и вспомнят о том, что христиане. А до той поры сторожитесь от всех. Поверьте, юноша, пули от единоверцев столь же неприятны, как и полученные от басурман.

Делать было нечего, и морские пехотинцы начали зачистку. К счастью, местные жители и не думали сопротивляться, отворяя по первому требованию двери и показывая грозным русским морякам свои жилища. Проверив их, подчиненные Тимирязева двинулись дальше, пока не достигли непонятных развалин, некогда принадлежавших какому-то величественному сооружению.

— Это Гузель-хисар или «Прекрасная крепость», — неожиданно пояснил им непонятно откуда взявшийся седобородый старик на довольно-таки неплохом русском языке.

— Что-то не больно она прекрасна, — ухмыльнулся унтер, подозрительно посмотрев на местного.

— Когда-то давно это была крепость, защищавшая сразу обе гавани. Потом, уже при османах, ее перестроили во дворец для местного бейлербея. Но лет шестьдесят с лишком тому назад случился пожар, после которого ее уже не восстанавливали.

— Кто таков? — осведомился у непрошенного гида Тимирязев.

— Меня зовут Константинос Теодоракис, господин офицер, — невозмутимо отозвался тот.

— И чего тебе надобно?

— Я подумал, что русским морякам будет нужна помощь в незнакомом городе.