— Поставь, голубчик, самовар.

— Сей секунд!

Скоро выяснилось, что приказ вскипятить воду оказался как нельзя кстати. Прибыл с докладом утвержденный-таки в чине полковника Тацына. Еще один пример штаб-офицера, показавшего себя гораздо лучше многих генералов.

Именно ему я поручил прикрывать отход нашей армии после сражения. Получив в подчинение все казачьи части, включая пешие батальоны, он не просто блестяще справился с заданием, но и ухитрился максимально осложнить жизнь союзникам. Именно благодаря его активным действиям они еще почти полторы недели проторчали у Альмы в разоренном лагере даже не пытаясь предпринять какие-либо активные действия, дожидаясь пока из метрополии доставят пополнение.

Причем, не только людей, но и лошадей, которых союзникам не хватает ни для артиллерийских парков, ни для обозов. А уж про кавалерию и говорить нечего. Судя по непонятно каким чудом доставленным нам газетам, в Лондоне сейчас царит траур по героически погибшей Легкой Бригаде, в рядах которой проходил службу буквально цвет британской аристократии.

— Проходи, полковник, будем чай пить…

— Отчего же не почаевничать, — с хитрой улыбкой отозвался казак.

— Случилось чего? — поинтересовался я, сразу сообразив, что Тацына прибыл не просто так

— Угу, — промычал полковник, шумно отхлебывая горячий напиток из блюдца, и заедая бубликами. — Татары…

— Что с ними?

— Стакнулись с французами, сукины дети. Возят им припасы, коней пригоняют. Я уж и грозил им и плетями награждал, да только все без толку…

— Не знаешь, что делать в таких случаях?

— Да кабы только это… Жгут христианские деревни, жителей режут почем зря, даром что соседи. Того и гляди на обозы нападать начнут.

— Ты уверен, что это их рук дело?

— А кого же еще! Турок тут мало, да такие зверства и они бы творить постеснялись. Разве башибузуки, но их у османов всего ничего, да и те без лошадей кукуют. Нет, это местные шалят…

— Может встретиться с главами их общин и духовенством? — предложил внимательно прислушивающийся к разговору Лихачев. — Пригрозить, что в случае чего…

— Думаешь, не толковал я с ними? — помрачнел казак. — В лицо клянутся ироды, что ни при чем. Хотя по глазам вижу, что врут…

— И что, никто доселе не попался?

— Отчего же. Но они и тут отпираются. Мол, не наш, пришлый какой-то. Или давно уехал, и что все это время делал, не ведаем, потому за него не ответчики!

— В общем, так, — помрачнев, решил я. — Для начала объяви всем здешним крымчакам, что, если подобные безобразия не прекратятся, пусть пеняют на себя.

— Сколь раз говорено уже…