Глава 6
По прошествии некоторого времени, я все более приходил к выводу, что мое вступление в должность главнокомандующего до невозможности напоминает пожар во время наводнения, причем в борделе. С одной стороны, началась высадка противника, и дальнейшее промедление было, что называется, смерти подобно. С другой, я просто не знал, какими силами располагаю, кто чем командует и самое главное на что способен.
Уничижительные характеристики, выданные Меншиковым в привычной для него язвительной манере в адрес подчиненных сама по себе мало что значили. Александр Сергеевич за много лет проведенных при дворе «прославился» тем, что не сказал ни о ком из окружающих доброго слова. Для него все либо глупцы, либо воры, и только он сам в белом плаще стоит красивый…
Тем не менее, дело понемногу сдвинулось с мертвой точки. Проще всего оказалось найти общий язык с моряками, все же во флотских делах я кое-что смыслю. Добавьте к этому авторитет, появившийся у вашего покорного слуги после всех драматических событий только что закончившегося лета 1854 года. И если старшие офицеры поглядывают на меня с некоторой опаской, то в глазах молодежи великий князь Константин нечто вроде нового мессии.
Другим положительным фактором стал Корнилов, с которым мы сразу поладили. Любимый ученик покойного Лазарева, отлично знавший свое дело и ни на минуту не выпускавший из рук нити управления этим громоздким механизмом под названием Черноморский флот, обладал совершенно уникальным по нынешним временам качеством — умел жертвовать своими амбициями ради общего дела. Имелись в его обширном хозяйстве конечно и недостатки, но по сравнению с тем что творилось на Балтике перед моим появлением, в Севастополе все более чем благополучно!
На этом положительные новости заканчивались и начинались странности, о существовании которых я, находясь в Петербурге, даже не подозревал. Главная из них заключалась в том, что прежний главнокомандующий, то есть Меншиков, приложив огромные усилия для укрепления Севастополя с моря, всячески саботировал строительство их на сухопутном фронте. Иными словами, он определенно исходил из того, что враг будет штурмовать гавань не с суши, а с кораблей. Десант же если и ожидался, то лишь как вспомогательный с целью захвата удаленных от города береговых батарей, к примеру, той же №10. Вот для ее обороны был организован малый люнет, затем переименованный в редут №1 (Шварца) и усилили саму батарею №10 палисадом и капониром с левого ее фронта обращенного к Карантинной бухте.
За то же время были возведены новые батареи, получившие названия от кораблей, команды которых их возводили и обслуживали. Причем, строили исключительно в глубине Большой бухты. На Северной стороне появились «Двенадцати-апостольская» на 20 орудий и «Парижская» — на 22 пушки, а на Южной стороне «Святославовская» — на 17 орудий. Все три напротив Килен-бухты. Артиллерию была получена с доживавшего свои последние дни линейного корабля «Три иерарха», стоявшего в доке в ожидании неминуемой разборки на дрова.