— Как будет угодно вашему императорскому высочеству! — почтительно, но без особого энтузиазма в голосе, ответил Кислинский.

— Ладно, об этом еще будет время потолковать. А теперь займемся иными вопросами. Вот, господа, один из вчерашних трофеев, — предъявил морякам одну из захваченных у пленных егерей винтовок. — Извольте видеть, нарезной штуцер системы полковника Тувенена образца 1842 года. Заряжается так же быстро, как гладкоствольные ружья, прицельная дальность 1200 шагов. Мы с такими уже сталкивались на Балтике. Весьма неприятная для нашей линейной пехоты вещь.

— И много ли добычи?

— Да не так чтобы. Пока найдено и доставлено 273 винтовки. Уж больно паниковали господа французы. Много оружия в море покидали…

— А может их казаки растащили?

— Такой вариант тоже нельзя исключать. Донцы славятся своей хозяйственностью, — под всеобщие смешки заметил я.

— Ваше императорское высочество, позвольте задать вопрос? — подал голос, помалкивавший до сих пор Новосильский.

— Изволь, Федор Михайлович, только бога ради без чинов.

— Прошу прощения, Константин Николаевич, привычка-с. Но я все же хотел бы знать, с какой целью вы показываете нам эти ружья?

— Для наглядности. Видите ли, в чем дело, господа. Несмотря на все наши успехи, нет никаких сомнений, что противник сумеет высадиться на наш берег. Причем, большими силами. Да-да, Александр Сергеевич, значительно превосходящими все, что вы сумели сосредоточить в Севастополе!

Услышав это, сидевший после моих слов о запрете сообщений с видом оскорбленной невинности Меншиков просто пожал плечами. В возможность того, что союзники смогут перебросить более сорока тысяч солдат, он просто не верил. И считал, что имея под рукой, примерно тридцать пять тысяч штыков и сабель, не считая местных гарнизонов, сможет контролировать ситуацию.

— Мало того, господа. Как вы все можете видеть, их войска будут иметь не только количественное, но и качественное превосходство. Ибо у нас, несмотря на все приложенные усилия, количество стрелков с нарезным оружием крайне невелико.

— Но что мы можем сделать?

— Хороший вопрос! Я полагаю, мы должны оказать армии всю возможную помощь. Первое и самое главное, что мы просто обязаны сделать, это затруднить союзникам елико возможно доставку припасов и пополнений. Без этого высадившийся на нашем берегу десант, сколь бы он ни был силен, долго не протянет.

Второе. Нужно усилить армейские части. Первый и второй батальоны морских стрелков уже сформированы, вооружены более или менее обучены и готовы вступить в бой. Имеющиеся на их вооружении штуцера Гартунга, конечно, уступают, французским и английским винтовкам, но все же куда лучше гладкоствольных ружей. Но теперь, благодаря «любезности» господ союзников у нас есть возможность создать, по меньшей мере, еще один батальон. Грех этим не воспользоваться.