Младший персонал вроде санитаров наберем из нестроевых и слабосильных, а сестрами милосердия станут жены и дочери военных. Например, та же Дуняша.

Ну вот опять вспомнил, как говорится, голодной куме и х… хлеб на уме!

К счастью, мы уже приехали и мысль о том, как мило будет выглядеть дочь хозяина в костюме медсестры, испарилась сама собой. Внутри госпиталя было относительно тихо. Выздоравливающие из числа господ офицеров собравшиеся в одной из палат нещадно дымили, резались в карты и, кажется, выпивали. Раненных оказалось относительно немного и главным образом из числа участников давешнего сражения с английским флотом.

— Милейший, не подскажешь, где Голенко? — спросил я у имевшего неосторожность расслабиться щеголеватого фельдшера.

— Ва-ваше превос… сиятель… императорское высочество! — пролепетал тот, разом позабыв про миловидную санитарку, с которой только что любезничал.

— Позвольте мне, — усмехнулся Юшков и взял переговоры на себя. — Говори, скотина, в какой палате лейтенант Голенко? Привезли вчера вечером…

— На втором этаже, ваше благородие! — опомнившись, отрапортовал тот. — Дозвольте я провожу…

Выглядел лейтенант, прямо скажем, не очень. Худой, огромные усы торчат моржовыми клыками, лицо небритое с короткой жесткой щетиной и черными кругами под воспаленными глазами. Но меня узнал, что внушает определенный оптимизм.

— Ваше императорское высочество, — прошептал он, зашевелившись.

— Лежать… смирно! — улыбнувшись, приказал я.

— Слушаюсь.

— Как же ты выбрался?

— Матросам спасибо. Без них пропал бы.

— Выздоравливай Константин Петрович. У нас тут такие дела разворачиваются. Без тебя никак не управиться.

— Постараюсь…

После этого посещение прошло скомкано. Спешно прибывшее начальство принялось суетиться, потом пыталось что-то доложить, но я уже не слушал, предложив обо всех надобностях сообщить письменно через адъютанта.

— Заботьтесь, как следует о пациентах, господа. Война еще не закончилась и чем скорее вы поставите их в строй тем быстрее мы победим.

— Все будет исполнено в точности, ваше высочество! Не желаете ли посетить иных раненых?

— Непременно, но в другой раз. Сейчас, не располагаю временем.

— Очень жаль. Господа офицеры так надеялись…

— Передай их благородиям, — принюхался я к исходившим из палаты запахам, — что пить портвейн в такую рань — изрядная пошлость!

Говоря, что занят, я ничуть не лукавил. Количество проблем во флоте, армии и готовящемся к осаде городе было столько, что иной раз казалось, им не будет конца. Одно цеплялось за другое и, разрастаясь как катящийся под гору снежный ком, они грозили погрести под собой и меня и вверенные моему командованию силы. И если заботы о моряках и Севастополе можно было разделить с Корниловым и другими адмиралами, то дела на сухопутном фронте требовали моего личного участия. Поэтому, сразу после госпиталя, пришлось отправиться к войскам, чтобы убедиться все ли идет по плану?