Основное общение со мной взяла на себя хозяйка дома — мило улыбающаяся пожилая японка. Её муж, напротив, кажется, стремится выглядеть настоящим самураем. Немногословный, плотненький, с суровым выражением на лице, тщательно обдумывает каждую фразу прежде, чем её сказать.

Мама Акиро начала беседу с того, что взялась меня «развлекать», рассказав историю фамильной посуды, которая стоит сегодня на столе. Догадавшись, что мне оказали честь, позволив есть из «раритетов прадедов», внимательно выслушал, вежливо поблагодарил в конце за возможность увидеть действительно «исторические вещи».

Далее мне поведали какие кушанья в «раритетах» считаются традиционно–японскими и из чего именно их готовят. Вновь внимательно выслушал, снова вежливо поблагодарил и попробовал каждое. Все присутствующие с большим интересом наблюдали за тем, как именно я это делаю, словно намереваясь выставлять мне баллы за грациозность. Пока оценивал вкусовые качества блюд, реально почувствовал себя настоящей принцессой под взглядами придворных. Что можно сказать о еде? Специфично и не так остро, как корейские разносолы.

— А какие кушанья своей Родины вы можете порекомендовать? — поинтересовалась молодая жена одного из братьев Акиро, когда я закончил с дегустацией.

Печально ответил, что к своему большому сожалению не смогу этого сделать.

— Когда я училась в старшей школе, со мной произошёл несчастный случай на дороге, — добавил я подробностей, решив, что короткий ответ прозвучал суховато. — Меня привезли в бессознательном состоянии в больницу, где я умерла. Моё сердце не билось почти одиннадцать минут, но врачи всё же смогли его вновь запустить. Но за то время, пока меня оживляли, большая часть моей памяти где–то потерялась.

— С тех пор у меня есть проблемы, — улыбнувшись, пожаловался я. — Оказывается, при амнезии можно быстро вспомнить школьные знания, но восстановить с такой же скоростью социальные навыки невозможно. На это требуется годы. Проще начать усваивать новые культурные нормы в другой стране, где знают, что ты иностранка, чем вспоминать забытое на родине, где тебя считают «своей», и не делают никаких поблажек.

После моих откровений, тишина за столом царила минуты две. Присутствующие молча «осмысляли» историю жизни ЮнМи, потом прозвучал закономерный вопрос.

— Не делают поблажек, потому что не помнят, что я почти всё забыла, — ответил я на него. — Соотечественники считают, что если ты выглядишь как кореянка, то думать и поступать должна тоже как кореянка. А если этого не делаешь, то значит, ты какая–то дефектная. И все стараются тебе это не только объяснить, но и хотят, чтобы ты исправилась и перестала отличаться от других.