Перевернул. Под головой небольшая лужица крови. Но при переворачивании аскер застонал, а потом и глаза открыл. Чего-то хрипло сказал на своём и вновь закрыл глаза. Как там его Марат … Хавпачев. Запомнил Пётр Христианович как «Ковпак», и потом уже нужные буквы добавлял.
— Марат, не спи. Замёрзнешь. — Брехт снял с него папаху. Оба на! В голову пуля угодила. Кожу на затылке сорвала. Перевязать надо.
Пришлось раздеваться и подол полотняной рубахи отрывать. Перемотав, Марату голову, Брехт стал думу думать. Дилемма. Нужно допросить ворогов и нужно срочно Марата везти в Студенцы к Матрёне, а то загноится рана.
Стоять! Бояться! А где бричка, на которой тати приехали? Тут должна быть недалече. Так Борода знает. Покажет, коли жить захочет.
— Эй! — Призывно заржал Слон, невидимый из-за поворота, — Эй! Эгегей! — Явно чужие, раз жеребец тревожно ржёт. Брехт оставил Марата и кинулся к шайру. Выбежал из-за поворота, а там картина маслом. Крестьянин стоит около Слона и пытается его за уздечку поймать, а тот вокруг сосёнки ходит, не даётся и ржёт, Брехта призывая.
— Стоять! Чего надо? — Брехт чуть спокойнее потрусил к конокраду.
— Вашество?! — Бухнулся на колени мужичок, — Смотрю, коник заблудился, хозяину решил вернуть.
— Молодец. Куда едешь?
— Так в Нежино.
— Так по пути нам. Чего везёшь?
— Пустой, продукты барину в его московский дом отвозил. — Встал мужичок.
— Хорошо. Полезное дело. Метров пятьдесят проедь …
— Чего едь, Вашество?
— Езжай вперёд, там мой человек ранен. Рядом остановись. И меня жди.
Пётр Христианович, запинаясь о коряги, покуролесил к большой сосне. Вот людям зимой топить нечем, а тут бурелом настоящий, нет, чтобы разрешить крестьянам почистить лес.
Под сосной ничего не изменилось. Выл раненый в пузо мужик с седой бородой, правда теперь ещё и булькал. Кровь ртом пошла. Скоро в тепло. На сковороду. Прибитый к сосне второй тать тоже выл и всхлипывал, голова свесилась на грудь, и выл уже тоже тише. Из разрубленной руки продолжала бежать на жухлую серую траву кровь. Так же и умереть может от потери крови. А ведь нужно узнать, кто их послал?! Кому генерал-лейтенант Витгенштейн жить мешает?
— Эй, Борода, где бричка ваша, а то тут брошу. — Брехт похлопал пришпиленного бандюгана по волосатым мертвенно бледным щёчкам.
— За рябиной большой, позади саженей пятьдесят, — моргнул длинными девчачьими ресницами убивец.
Это метров сто. Пришлось опять бежать по лесу. Да тут, твою налево, полно рябин, а вот бричек не видно. Брехт уже совсем было хотел плюнуть на эту затею. Прирезать Бороду и молодого на телегу к земляку бросить. И тут пропажа голос подала. Заржали кони. Пётр Христианович на звук поспешил. А там опять конократство. Какой-то хмырь выпрягает коней.