Брехт доехал до самой набережной и остановил коня. Хрень. Что-то пошло не так. Этот Шмидт вместе с семьёй в Баварию и дом перетащил? Нет, немцы, конечно, народ рачительный и даже скупердяйский, но проданный дом утараканить в Фатерлянд не могли. Ну, и не волшебник же герр Шмидт. Потому, Пётр Христианович развернул аргомака, выданного ему Махмудом Мударом в аренду, и порысил в обратном направлении вглядываясь внимательно в дома. Нашёл пропажу. Что можно сказать? А сказать можно, что Иоганн Бауэр перевыполнил его поручение. Целый особняк у него получился. Дом побелили. Нет, не так. Второй этаж обшили поверх чёрных брёвен доской, присобачили поверх мезонин и всё это побелили. Густо, так, что досок и не видно почти. Чуть ли не трёхэтажный дом стоит. Рядом, за забором из штакетника, притулилась новая, сверкающая ещё жёлтыми свежими брёвнами, баня с трубой, а, значит, топится не по-чёрному, и в дыму задыхаться не надо. Ещё чуть дальше, во дворе, просматривался, собранный из досок, сарай с большими воротами, каретник, должно быть.

В доме кто-то обитал. Топилась печь, из новой наращённой кирпичной трубы, под кованным красивым колпаком, вился сизый дымок.

Ворота во двор, Брехту, при первом проезде мимо дома, взгляд и отвели. Раньше забора и ворот не было. Ворота были высокие, окованные железом со всякими завитушками. Красиво. Так ещё и покрашены были красной краской. Это и не позволило признать свою недвижимость. Пётр Христианович слез с аргамака со смешным именем «Жьыбгъэ», которого Махмуд называл просто «Жы». Переводится, как «ветер». Прошёлся вдоль забора, разглядывая дом через промежутки в штакетинах. Чистенько.

–Эй, хозяева, открывайте, — постучал он в калитку.

Не сразу, пару минут тарабанил, но дверь в доме открылась и на пороге показался высокий худой мужик с седой бородой и одним глазом; поверх второго, как у Кутузова, была кожаная чёрная повязка.

–Чего изволи… Иди, бу сурманин, отсюда, пока жив. Ещё стукнешь — пальну. — И точно пистоль в руке. Однако!

–Сам ты бусурманин, инвалид. Я граф фон Витгенштейн.

–Что я барина не знаю? Он немец, а не бусурманин, — но пистоль опустил.

–Тебя Иоганн Бауэр нанял? Открывай, старинушка, я правда граф Витгенштейн.

–А как звать тебя, если ты граф? — вот ведь нашёл какого хорошего сторожа управляющий.

–Зовут меня Пётр Христианович…

–Не, барина по-другому зовут, — да что же это такое?!

–Людвиг Адольф Петер цу Зайн-Витгенштейн-Берлебург-Людвигсбург.

–Верно. А как жену его зовут? — Брехт заржал. Как можно на этого Кутузова сердиться? Блюдёт его добро.