–Какого его? Мою жену зовут Антуаннета. А, ну да, тебе же опять, лингвист ты хренов, полное имя нужно. Мою жену зовутАнтония-Сесилия Снарская.

–Понятно. А как…

–Брат, ты бросай мне тут загадки рассказывать, а то я добрый так-то, но выпороть — выпорю.

–Понятно. А как сынка старшего зовут? — не свернёшь с пути истинного.

— Охо-хо. Лев зовут. Открывай. Голоден я, и баню топи срочно. Завтра коронация, мне рядом с государем быть, а от меня потом конским и своим за версту шибает. Морщились сегодня княжны великие и специально от меня отсели.

–Понял, Вашество. Мне немец Баер вас, как гусара голубого расписывал, а вы вон в басурманина вырядись. Баньку-то мигом спроворим. Лучший печник Москвы печь делал. Наш, со Студенцов, — принялся отодвигать засовы «Кутузов».

— Со Студенцов? Что-то я тебя не помню. Как тебя звать-то, вратарь?

–Кириллом записан. Так вы и не могёте меня знать. Меня прежний барин в рекруты забрил, вот, отмаял двадцать пять годочков и домой вернулся, а дома-то и нет, и вся родня померла от холеры. Ну, Баер меня сюда и определил, сначала за стройкой присматривать, а потом и вас, Вашество, дожидаться. Баньку мигом спроворим. Я там чаёвничаю... Может, чайку с дороги? Коня-то давайте, сведу на конюшню. Ой, знатный жеребец. Аргамак, видел таких у грузинцев, когда воевал на Кавказе. Проходьте, Вашество. — Нда, соскучился ветеран по человеческому общению. Фиг этот фонтан заткнёшь.

Кирилл отвёл Петра Христиановича в дом. Внутри тоже всё было перестроено. Вместо магазина со складом сейчас было большое помещение людской и рядом кухня, из коридорчика вела витая лестница на второй этаж. Не хоромы конечно, дом от силы десять метров на десять, ну, на двенадцать. На столе в кухне, куда и отвёл Брехта сторож, стояли кружки глиняные и лежали в большой миске варёные яйца, которые и поглощал ветеран. Весь стол был в скорлупе, словно проводили соревнование, кто, почистив яйцо, больше мусора сотворит.

Дедок кхмыкнул и сгрёб со стола белые скорлупки. Брехт отметил в голове, что это готовый мел, но мысль не задержалась. Затрещало что-то на печи и котелок стоящий на чугунной плите запрыгал — вскипел.

–О, сей момент и запарю чаёк. Матрена знатный выдала. Духмяный, — Кирилл снял с полки берестяной туесок и, взяв оттуда жменю зелёных листиков и веточек, сыпанул не скаредничая в котелок. — Вы, Вашество, сидайте, я мигом. Пока запаривается, так я и затоплю баньку, там печь шустрая и часа не пройдёт, как готово всё сдеется. Сидайте, — и словоохотливый сторож, смахнув второй рукой, не занятой яичной скорлупой, с лавки невидимые пылинки, унёсся из помещения.