Кшиштоф махнул ножом перед грудью соперника и попробовал повторить удар низом. Не, так не честно. Опять чуть не достал. Чуть. Брехт повтора не ожидал, но среагировал, хоть и с запозданием, а всё же быстрее, чем в первый раз. Лезвие не достало до ноги, а вот при повторном лягании, князь его по локтю слегка зацепил. Дзинь, нож из руки поляка выскользнул и отлетел ему за спину. Хорош стервец, не бросился назад всякими перекатами. Волк-Ланевский, развернулся и спокойно, нарочито медленно, прошествовал к оружию и поднял его. Эх, даже жалко убивать, такого бы преподавателем в школу суворовскую, что задумал Брехт в Моздоке открыть, заполучить.
Брехт на спину противника не бросился. Хотя даже метнуть мог нож. Тоже обучен. Подождал. Теперь проще будет, знает, что ждать от Кшиштофа. Бретёр показным движением перекинул нож с правой руки в левую и изобразил, что сейчас ткнёт в правый бок немецкому медведю. Пётр Христианович просто шагнул назад, разрывая дистанцию. Снова поляк нож перебросил и в этот раз чуть глубже провалился, надеясь в левый бок сунуть лезвие. На этот раз Брехт отступать не стал и только чуть развернулся. Поляк оказался на расстоянии вытянутой руки, и Пётр ему оплеуху слева засветил, совсем краем, но чиркнул, взлохматил кучеряшки на плойку завитые.
Поляк отскочил и стал кругами ходить. Пора, понял Брехт, он неуклюже развернулся, попал сапогом на кочку из жёлтой травы и, поскользнувшись, чтобы удержаться, переступил к бретёру, опершись о правую ногу. И в глаза при этом смотрел. Радость брызнула из серых глаз Волка, и он, как рапирой, в глубоком полуприсяде воткнул лезвие ножа в правое плечо немецкого урода.
Ровно за мгновение до того Брехт напружинил правую ногу и дёрнулся к поляку, производя одновременно движение левой рукой снизу вверх. Рука эта, совершенно невооружённая, приподняла руку Кшиштофа, и лезвие прошло в сантиметрах над плечом князя. А весь Волк-Ланевский повис на Петре Христиановиче.
Бац. Это рукоятка ножа прилетела по голове кучерявой рыжей. И Пётр Христианович разорвал дистанцию. Мог и в пузу по самую рукоятку загнать, но план был другой. Нужно дать второму поляку, тоже рыжему, возбудиться. Не нужна быстрая победа.
Кшиштоф поплыл. Тряс головой, отскочив назад, запинался о собственные ноги, раскачивался. Брехт стоял, ждал, приподнял камешек потом с земли и запустил легонько в поляка. Не отреагировал. С сотрясением боролся. По существу в нокауте был. Как ещё на ногах держался. Можно было даже счёт открывать. Наконец, крохи сознания вернулись к бретёру, он сплюнул и, перебрасывая нож из руки в руку, как урка настоящая, попёр на обидчика.