Вот теперь время. Брехт широким шагом отошёл вбок и качнулся телом к поляку. Тот ткнул ножом, в живот целясь. Только Брехт движение лишь обозначил, он вернулся в вертикальное положение, продёрнул чуть Волка за вытянутую руку, перебросил нож на обратный хват и со всей дури вогнал клинок в подставленную спину. Так, чтобы в печень не попасть. Просто кишки там все перерезать. Пусть лежит, мучается, кровью исходя. И кричит.

Заверещав, как кастрируемый кабанчик, Волк-Ланевский рухнул на живот.

Брехт повернулся к поляку, вытащил из спины нож и схватил рыжую голову за кучеряшки. Стал примериваться на показ, как голову отчекрыжит.

— Пся крев! — заорал один из секундантов и бросился к соотечественнику и всё же брату, должно быть. Похож. Рыжий так точно.

Пётр Христианович голову отпустил и приготовился. По дороге поляк стал саблю вытаскивать. Или шпагу. Польские сабли, как и английские, в отличие от отечественных, гораздо меньше изогнуты, практически шашки будущие.

Бабах. Опять черкесы вовремя стрельнули из ружья. Поляк остановился и на ещё более шипящем французском, чем у родственника прокричал.

— Вы подлец низкий! Я вызываю вас на дуэль!

Пора.

— Что, панчик, тебе тоже хочется великой Польши от моря до моря?

— Wielkopolska od morza do morza! — и шпагу свою всё же вынул.

— А после меня Александра убьёшь? — громко. Нужно чтобы Каверин услышал.

— Всех русских убьём. Jeszcze Polska nie zginęła.

— Дерёмся на ножах.

— Ты трус, дерись как дворянин! — завизжал поляк.

— На ножах.

Парень подскочил к брату, что дёргался на земле и выхватил у него из руки нож и сразу, без подготовки, попытался воткнуть его в Брехта. Хрясь. Князь отклонился и, перехватив руку, вывернул её за спину, ломая сустав. А когда поляк заверещал и выронил нож, то перерезал ему горло.

— А!!! — и третий поляк бросился, с вытащенной уже шпагой, на Брехта.

Бабах. Бабах. Бабах. Три раза бахнули ружья, и черкесы окутались клубами бело-серого дыма. Завоняло серой.

— Да, что же это такое? — заревел Каверин и из кустов сыпанули полицейские.

— Павел Никитич! — Брехт на всякий случай нож выпустил. — Что тут творится, так-то вы выполняете обязанности секунданта?

— Всем сложить оружие! — бежал впереди полицейских тучный мужик с животиком выпирающим.

— Отставить! — хором заорали Каверин и Витгенштейн.

— Марат, прикажи аскерам опустить оружие.

— Пошли вон все отсюда, — прикрикнул на своих Каверин.

Он обошёл убитых поляков, поднял нож, что выпал из руки второго рыжего и передал его подошедшему, несмотря на крик начальства, пузану.

— Пётр Христианович, вы объясните мне, может, всё же, что это было?! Уж точно не дуэль, — почти спокойно спросил, только желваки играют.