Гильом не без тревоги в голосе заметил:

— Надо было мне самому заранее убедиться, на что способны эти «Семь Самоцветов». Надеюсь, мне не придётся краснеть за ваших музыкантов.

— Что вы, Ваше сиятельство. — натужно улыбнулся я, — это настоящие мастера своего дела.

Ох, только бы не облажались… Наверняка им ещё не доводилось выступать перед такой внушительной аудиторией, тут от волнения что угодно может случиться. Сотни полторы зрителей уже практически закончили рассаживаться, и опять мой взгляд словно специально выцепил маркиза Лиможского. Тот со своими дружками обосновался на дальней от нас трибуне.

Так, а вот и монархи пожаловали. Людовик с Алиенорой, кайзер Конрад, принц Болеслав, ну и Гёза с супругой… Фружина уже без младенца. Ну и правильно, пусть лучше нянька им занимается, или кормилица, так как, судя по скромной груди королевы, та не большая любительница кормить сына своим молоком.

Рядом с монархами присели церковные сановники, с которыми мне уже доводилось общаться пару дней назад. Интересно, эти как воспримут моё творчество

На центр арены не спеша, с чувством собственного достоинства вышел «шпрехшталмейстер» с длинным жезлом в руке. Так же не спеша начал что-то говорить на венгерском языке и на латыни, как я понял, объявлял наш вокально-инструментальный ансамбль. Два монаха- переводчика рядом, зычно переводили на французский и немецкий. После чего глашатай уступил место семейке Аргуэльяс. Ребята выглядели нарядно, но немного растерянными. Оно и понятно, такая ответственность… Никогда им доселе не приходилось выступать перед сильными мира сего, да ещё при таком стечении высокопоставленных особ.

— Не робейте! — крикнул я, сложив ладони рупором и тут же поймал на себе несколько удивлённых взглядов.

Аргуэльясы мой призыв восприняли правильно. Гаспар дал отмашку, и… Застучал бубен, задавая ритм, запиликали виелы, а Хоакин, Луис, Иоландита и Инес затянули песню Леонарда Коэна «Аллилуйя». Только на французском — я немало времени потратил, пока мы плыли к Эстергому, чтобы перевести несколько песен с русского и английского на французский. А уж сколько времени Аргуэльясы потратили, чтобы всё это выучить и отрепетировать до совершенства под моим чутким руководством… В общем, пота было пролито немало, но, надеюсь, оно того стоило.

Стоявший поначалу над ареной шум по мере исполнения песни понемногу стихал, и вот уже слышны только чистые, нежные голоса исполнителей, и последние слова песни: «Alleluia, alleluia».

И тут я начал аплодировать. Чисто интуитивно, как когда-то в моём прошлом-будущем на концертах эстрадных исполнителей. А затем увидел, как Людовик, а следом за ним и остальные монархи и их жёны тоже начали хлопать в ладоши, и у меня отлегло от сердца. По идее начать аплодировать должны были королевские особы, но я до сих пор в этом времени не видел, чтобы кто-то кому-то или чему-то аплодировал. Может быть, такое выражение чувств просто здесь не принято. Как бы там ни было, вскоре аплодировал весь «колизей», а осмелевшие Аргуэльясы принялись кланяться направо и налево.