Когда провиант собрали, Архип сам всё проверил и остался вполне доволен. И каких же усилий ему стоило не всунуть в корзину розу, недавно распустившийся алый бутон, хоть бы одну. Но устоял от соблазна и как бы между прочим дополнил просьбу:

— Ты бы разузнал о ней, всё же соседи, и как она до такого ужасного положения опустилась. Такой девахе в городе бы. Раз младенец, видать у неё муж был, или вдова, или может он каторжник. Надо знать, мало ли…

Фома кивнул с пониманием проблемы. И напомнил:

— Так, она приходила наниматься-то. Есть где-то в бумагах запись-то имени да сведения её.

Сделав удивлённое лицо, Архип уточнил:

— А почему отказал? Из-за младенца? — словно самому память отшибло.

— Так, она вроде белоручка, гувернанткой бы ещё могла, а у Его светлости детей-то нет! У нас и без неё горничных достаточно. Вы же сами с ней говорили.

Архип выдохнул с облегчением, никто не знает о его фиаско. А гувернантки им и вправду не нужны. Граф даже не женат.

Фома уехал с поручением, а Архип Романович поспешно начал выискивать в книге, где записывают данные нанятых и тех, что могут потребоваться через какое-то время.

«Алёна Павловна Стрельцова, урождённая Зорина, двадцать шесть лет от роду, замужем, о муже ничего не известно».

— Негусто, без вести пропал или сбежал, бросил семью на произвол судьбы.

Поняв, что загадок слишком много, решил подождать возвращения своего гонца, а потом уже действовать исходя из обстоятельств.

Не прошло и часа, как Фома вернулся.

С корзиной.

— Ваше благородие, не приняла!

— То есть как не приняла? Она же там голодная? А ребёнок? — Архип опешил, смутился, но взял себя в руки, натянул на лицо маску безразличной суровости.

— Так это, извинилась, сказала, что вчера это было за дело, а сегодня уже лишнее. Мол, вы сами должны понимать, почему она не примет от вас помощи!

Густые брови управляющего поползли вверх.

— С чего это мне понимать?

Фома слегка наклонился и с видом знатока загадочных женских душ прошептал:

— Так, может, она посчитала это ухаживанием, но я сказал, что это в знак нашей соседской помощи.

— Ей же там ребёнка кормить нечем, или она оленя завалила кочергой? — он бы и не удивился.

— Оленя не видел, но у неё деревенская семья выгружалась, они ей привезли помощь, и кур новых, и вещи, и утварь, так что не извольте беспокоиться. Но вот обратно-то мы до развилки вместе ехали с Фёдором-то и его женой. Вот они мне кратко-то и сказали.

— Да что сказали-то, не томи! — нерв сдал, и Архип возмутился медлительностью старого лакея.

— Да муж у неё, вроде как что-то украл ценное у каких-то людей, может, деньги или ещё что и сбежал за границу. А барышню с ребёнком обобрали до нитки, сюда выслали помирать или сама сбежала, спряталась от кредиторов. А стоит ей хоть какую копейку заработать, отберут… дело тёмное, совершенно непонятное.