И позже всех о находке узнал Архип.

— Эй! Что происходит? — крикнул кучеру, а тот махнул рукой и провопил совершенно непонятное.

— Да, говорят, твоя крольчиха клад нашла!

— Да ёлки! — простонал управляющий и поспешил следом, едва догнав графа, Магдалену, Стёпку и ещё двоих крепких лакеев.

Остальные любопытствующие идут, перешёптываясь на почтительном удалении.

— Вот там за кустами, осторожно, колючие, шиповник же! — деловито крикнул юный проводник, и через несколько секунд состоялась эпохальная встреча.

Сложно описать словами бурю эмоций, настолько они оказались разномастными у всех участников «столкновения».

Архип Романович увидел свою Алёнушку стоящей рядом с самым красивым парнем поместья, и они о чём-то мило беседуют. Этот факт окончательно всё запутал, рот уж было открылся, рявкнуть на парня, чтобы тот отошёл от девушки и не заглядывался на чужое, да вовремя опомнился.

Алёна, увидев толпу с графом во главе, густо покраснела, опустила голову и загородила собой очередной короб с крольчихой.

«Это и есть клад? Не много ли шума из-за кроликов?» — подумал Архип.

Показалось, что ситуация снова скатывается на неприятный разговор с Его сиятельством о пребывании Алёны в поместье. Ведь только всё утряслось.

Граф, кажется, и не заметил ни крольчиху, ни её хозяйку, замер, глядя в очередную зияющую чернотой яму. В тени кустов и не видно, что там притаилось, а наклоняться Его светлости по статусу не положено. Не теряя достоинства, но при этом достаточно сурово спросил, что, собственно, произошло и к чему такие феерические вопли?

Кузьма показал на крышку сундука в яме и что-то промямлил, что крольчиха пряталась над кладом.

— Так продолжайте, откапывайте, — и в этот момент граф впервые взглянул на Алёну.

Взглянул, замер и, кажется, позабыл, зачем пришёл.

— Архип Романович, это ли та самая Алёна Павловна, которую вы приняли под свою опеку?

— Да, Ваше сиятельство, — нехотя ответил управляющий, и теперь все уставились на новенькую, ту самую зазнобу Архипа, к которой Стёпка два месяца регулярно носил молоко через рощу.

Магдалена тоже впилась взглядом в соперницу, бесстыдно разглядывая неотёсанную деревенщину и всё более раздражаясь, от того, что крестьянкой эту девицу назвать язык-то не повернётся. На лице новенькой — есть тот самый интеллигентный, утончённый след образованности и даже аристократизма. Она уступает Магдалене в красоте, но в ней есть то самое, что французы называют «Шарм».

У Магдалены такого шарма нет, об этом как-то заикнулся сам граф, в очередной попытке добиться от своей фаворитки чуть более утончённого поведения. Но безуспешно.