КРОВЬ В ЭЛЕКТРИЧЕСКОЙ СИНЕВЕ
Грег Ф. Гифьюн
«И порой, когда я пробуждаюсь в незнакомом месте, мои воспоминания о пути, что привёл меня туда, напоминают по ощущению смутно невероятные, зачастую неправдоподобные воспоминания сна». — Патрик Роско«Потерянный оазис»
Пролог
Ночью океан выглядит иначе — таинственнее. Опаснее.
Несмотря на холод в воздухе, пелена тумана мягко стелется по поверхности воды, тёмная вода движется медленно, но неуклонно, прилив покачивается и скользит навстречу обещанию твёрдой земли. Узкая полоса пляжа разделяет сушу и океан. Позади неё и за разрастающимся туманом силуэты зданий и смутные огоньки городских огней подглядывают сквозь завесы темноты.
Прямо под волнами, скрытое мраком и туманом, нечто бесшумно движется к берегу. Затаённое в тёмных ночных водах, оно не рыба и не человек, однако движется с изяществом и первобытной мощью большой акулы — существа, рассекающего океан с уверенностью хищника, который не знал себе равных на протяжении миллионов лет.
Нечто похожее на человеческую руку — с длинными, когтистыми, перепончатыми пальцами — прорывает поверхность и случайно задевает большой буй-маяк, последний между ним и берегом. Колокол на буе звенит и гулко отдаётся в темноте, на мгновение нарушая иначе жутко тихую ночь.
По мере того как оно движется ближе к суше, вода мелеет и его ноги касаются дна; пальцы зарываются во влажный, мутный песок. Плавным, властным движением оно встаёт, его тело выламывается на поверхность, когда оно поднимается во весь рост; руки и верхняя часть тела капают морской водой, торс облеплен водорослями и морским мусором.
Лунного света мало, но даже в тени очевидно, что существо претерпело метаморфозу — превратилось из морского создания в то, что лучше приспособлено к суше. Исчезли когтистые перепончатые руки и ноги, чёрные глаза, деформированная голова, приплюснутые уши, хвост и чешуя, жабры. Всё это пропало, сменившись человеческими чертами.
Пока существо проходит оставшуюся часть пути до пляжа, оно срывает водоросли и бросает их обратно в океан, стряхивая мусор с обнажённого тела. Оно движется подчёркнуто женственной, соблазнительной поступью. Тряхнув головой, оно распускает волосы — те ниспадают на теперь нежные и гладкие плечи; длинные мокрые пряди свисают над налитой грудью, едва различимой в скудном свете.
Оно останавливается, мгновение осматривается — ноздри подёргиваются, глаза смотрят, голова склонена, прислушивается, воспринимает, впитывает, — туман клубится, стелется, как дым, обнимая существо. Хотя прятаться уже незачем. Если кто-нибудь взглянет на него сейчас — увидит лишь обнажённую, сокрушительно привлекательную пловчиху.