Это то место , думает оно.Она думает. Это место, которое я искала. Он здесь. Где-то там, среди редких огней и иначе тёмного городского пейзажа, тот, ради кого она пришла, ждёт — лишь смутно осознавая теперь, кто он такой, кто она такая, что грядёт. Что пришло.

За ним.

Глава первая

Съёжившись в темноте студии, разглядывая полоски лунного света, рассыпанные вдоль плинтусов и по всей комнате, словно расставленные намеренно, он гонит прочь свой кошмар — его осеняет, что, возможно, окончательного решения ужаса, которым стала их жизнь, не существует. Он проводит ладонями по голове — натыкается на остатки волос, слипшихся и влажных от пота, липких и холодных под пальцами, несмотря на холод в воздухе. Жжение привлекает его внимание к подушечке среднего пальца на левой руке. Кожа ободрана и сырая — так выглядело бы, если бы он провёл последние несколько часов, натирая её о шероховатую поверхность. Вытянув руки, он выводит их на лунный свет. В противовес бесшкурому кружку на кончике пальца, по бледной коже рук пролегают узоры кобальтовых вен — словно сеть.

Кровь в электрической синеве.

Затем он замечает тонкий золотой браслет на правом запястье и вспоминает давний бар и гаитянского мужчину по имени Роско — подумать только — с серебряным передним зубом. Дивон купил браслет из набора, который Роско носил в портфеле. Меньше чем через неделю Роско умер в переулке за баром: то, что осталось от его портфеля и сверкающих безделушек, было рассыпано вокруг его поникшей фигуры и уплывало по струйкам дождевой воды в ближайшие водосточные решётки. Дивон помнит его лежащим на глянцевом асфальте — рот открыт, запёкшийся слюной.

Дверь ванной открывается, и искусственный свет вливается в остальную часть квартиры, разрушая равновесие лунных лучей и темноты с тонкостью кулака, пробивающего гипсокартон.

— Кто здесь?

Уилма врывается в комнату с театральным блеском и хореографией, которой позавидовал бы Боб Фосс. В одних чулках, с большим белым полотенцем на груди, с подведёнными глазами и накрашенным, напудренным лицом, она выглядит — как всегда — одновременно суетливой и угрюмой.

— Кого ты ждал? — спрашивает она. — Розенкранца и Гильденстерна?

Из ванной появляется Барри — всё ещё возится с молнией. — Привет, Дивон, я не заметил, что ты здесь.

Дивон отвечает ему с минимально возможным энтузиазмом.

Уилма включает лампу.

— Господи, Диг, что у тебя за связь с темнотой? Я могла бы сломать себе шею.

— Бывают вещи и похуже, — бурчит Барри.

Уилма морщится, как смертельно раненая; рука плоско прижата к полотенцу, неоново-розовые ногти удерживают его на месте.