— Это не смешно.

— Нет, — говорит Барри, направляясь на кухню. — Это не так.

Дивон тянется к бутылке пива, спрятанной в тени на полу рядом с ним, подносит к губам и делает долгий глоток. Потом замечает волосы Уилмы — точнее, их отсутствие. Он указывает на неё бутылкой.

— Что, милый? — Её руки находят макушку, накрашенные ресницы смущённо хлопают. — Ах. Ты не видел мой белокурый?

Он кивает в сторону ряда пенопластовых голов, задрапированных париками разных цветов и фасонов, выстроившихся на верху книжной полки на другом конце квартиры.

— Вон тот, с краю — блондин.

— Нужен непременно платиновый, Диг. Сегодня вечер платины, мне нужен…

— Да надень что-нибудь, — обрывает Барри.

— Зачем так говорить, с такой жестокой ноткой?

Барри берёт пиво из холодильника, открывает и делает глоток.

— Я говорю именно так, как думаю. Это называется искренностью.

— У меня нет времени на это. Мне скоро нужно быть в клубе.

— Успокойся, — говорит Барри сквозь нытьё и насмешливый смех, — никому нет дела.

— Это… что за гадость говоришь.

— Я просто не понимаю, зачем вам всем нужно выступать.

— Извините, вы сказали:вам всем ?

— Не надо тут политкорректности. Ты понимаешь, что я имею в виду.

— Нет, расскажи.

— Существует ли какой-то негласный закон, глава в справочнике, которая предписывает всем дрэг-квинам, трансвеститам и избранным транссексуалам проводить определённое количество часов на сцене, подпевая под Стрейзанд и Гарленд? — Он смотрит на Дивона в поисках одобрения, но не находит. — Пожалуйста, будь кем хочешь, но только потому, что ты увешиваешься пайетками и надеваешь каблуки с париком, это не значит, что у тебя есть талант, ясно? Можно мы установим это раз и навсегда?

Отстранённым тоном, словно ей вдруг пришло в голову что-то другое, она говорит:

— Я официантка. Я никогда не претендовала на настоящий талант — это просто для удовольствия. К тому же я выхожу только когда вдруг освобождается место, ты это знаешь.

—Выхожу. Господи.

— Ну это же именно так и называется — а что мне ещё говорить?

— Не искушай меня.

Уилма делает вид, что не слышит его, и пересекает комнату к книжной полке. Осматривая парики, она ставит длинный ноготь в уголок рта и надувает губы сильнее, чем того требует ситуация.

— Перестань быть таким несносным брюзгой.

— Тебе не следует употреблять слово «несносный», Уилли. Оно тебе не идёт.

— Хорошо. Перестань быть таким грёбаным брюзгой. Вот так мне больше идёт?

— Пожалуй, да.

— Наконец-то обрела легитимность после всех этих лет, слава Господу!

— Знаешь, иногда ты бываешь такой… — Барри изображает нечто вроде улыбки и чуть подаётся вперёд, бутылка пива служит ему указкой. — Я бы сказал «стерва», но это было бы столь же правдиво, как твоё пение.