Вместо ответа из моих глаз покапали огромные слёзы. Сжала под столом кулаки и сижу как партизан на допросе. Ничего не говорю, потому что говорить нечего. Они сами всё прекрасно понимают.
— Но с ней поступят жестоко, запрут в работный дом, а когда родится малыш, его отберут. Элис сбежала только, чтобы сохранить своего ребёнка. Неужели нельзя ничего сделать?
Нервы Льва Максимовича сдали.
— Вы беременная? — барон вдруг оживился, его взгляд был пронзительным, а стал бесконечно удивлённым.
Я лишь опустила голову, ожидая самый жестокий вердикт.
Глава 7 Мутные схемы
На такой бесцеремонный вопрос отвечать не хочется, сижу молча, опустив голову, словно виновная по всем статьям.
Лев Максимович спохватился, коснулся моего плеча жаркой рукой и призвал мужчин к совести:
— Полно вам смущать женщину откровенными вопросами. Я же сказал всё как есть, не допытывайтесь. Есть дела более важные, например, документы и то, как нам пережить проверку таможни.
Разговор обещал быть непростым, но оказался пыткой. Я — Алиса Сергеевна ни в каких грехах не замешена, и всегда отличалась педантичным отношением к закону. Но сейчас мне так стыдно, что из-за Элис им приходится придумывать какие-то мутные схемы.
Во всяком случае, я на это надеюсь, потому что самое простое, выставить меня с корабля и забыть, это можно было сделать и без тортика и чая.
— Простите меня за ужасные неудобства, какие я вам создала, по своей глупости. Злого умысла не было. Это жест отчаянья.
Стоило мне произнести извинительные слова, как барон громко выдохнул, словно набрался мужества признаться теперь уже в своих грехах.
Но внезапно на корабле объявился ещё более отъявленный грешник и нарушитель закона:
— Вас никто не упрекает, сударыня. Скажу больше, господа, я для вас ещё большая проблема, чем нелегальная беженка от деспота мужа. За мной охотятся две разведки, это нападение вчера утром в порту — третье за последнюю неделю. Сейчас секретарь посольства едет в поезде с моими документами, отвлекает внимание, но увы. Кажется, этот фортель уже раскрыли. Депешу я выучил наизусть, никаких бумаг нет. Но я обязан добраться до столицы живым и как можно быстрее. Верный человек сообщил о вашем случайном корабле как, о последнем шансе. Но если враги узнают, что я здесь, то осмотр вас ждёт суровый с особой немецкой педантичностью.
Поднимаю взгляд, смотрю на барона и понимаю, что мои проблемки, действительно, детские. Даже как-то легче дышать, не одна я такая…
Когда сюда придут суровые полицейские или как их там, то мне придётся туго, они докопаются до всех и вся. Рано выдыхать.