Так оно и получилось. Через пару минут Псих валялся на полу, спеленатый магическим путами как муха в паутине, причем носатый, искупая свой конфуз при задержании, постоянно накидывал новые, обновляя чары.

— Ну, здравствуй, Псих, — седой встал, отряхнул колени, и посмотрел на обезьяна сверху вниз. — Давно не виделись.

Псих вгляделся в лицо кошачьего, усмехнулся и ответил.

— Да, Барсик, давненько. Ты сильно изменился, но немудрено. Сколько там с того нашего рейда в систему Медузы прошло? Лет триста пятьдесят, не меньше. Я еще гадал — куда ж ты делся? Ни слуху, ни духу, а ведь какие надежды подавал!

— Меня зовут Черный Лев, Псих, — внушительно сказал седой. — Запомни — Черный Лев. А что до того, куда я делся… Ты же в курсе, что по-настоящему сильные бойцы мордой в СМИ не торгуют и в открытых источниках не светятся.

— Так-то оно так, — невозмутимо согласился Псих, — но при этом друг про друга по-настоящему сильные бойцы всегда все знают. Нас не так много, рынок узкий. А ты тупо исчез.

— В бизнесе есть и наглухо закрытые сферы, откуда даже звуков не доносится, — хмыкнул кошак. — У них тоже есть потребности в хороших бойцах. Или существование таких сфер новость для тебя?

— Это куда вход рубль, а выход — сто? — откровенно заржал Псих. — Как-то дешево ты себя оценил, Барсик. Ну вообще я с пониманием, твои резоны и впрямь — не бином Ньютона. Там у тебя конкурентов не будет, там ты с гарантией — самый крутой. Потому что никто из уважающих себя профи туда не пойдет. Можно панувать без проблем.

Седой посмотрел на Психа с нехорошим прищуром. Очень нехорошим.

— А ты по-прежнему запредельно борзый, Псих, — процедил он. — И запредельно тупой. Ты никогда не мог адекватно оценить ситуацию, в которой оказался. Ты думаешь, сейчас ты меня спровоцируешь и выбесишь, потом я сейчас буду долго ругаться и мериться с тобой агрегатами, а ты за это время что-нибудь придумаешь?

Он с торжествующей улыбкой медленно покачал головой.

— Нет, Псих. Прямо сейчас мы отнесем тебя в одно интересное место, запрем там и максимум через полчаса ты уйдешь на перерождение — да, да, даже ты уйдешь. А я закрою самый серьезный контракт в своей жизни и с чистой совестью уйду на покой.

Уголки его губ изогнулись в презрительной усмешке, и он презрительно промурлыкал.

— Тебя твоя борзота запредельная подвела, Хан. Если бы ты сразу в пекло не полез, а аккуратно, с краешка, попробовал нас колупнуть — у тебя были бы теоретические шансы. А так… Ты правда думал, что здесь никто твою личину не взломает?

Он махнул рукой.

— Ладно, все, прощай, придурок. Давайте, парни, несем его в Красную Камеру.