Но обезьян все равно сделал все по уму — буквально на секунду принял свой облик, выдернул волосок, дунул на него, подменил оригинальные бубенцы на только что созданную полную копию, кошкой выскользнул за дверь и только там обратился в муху и полетел к выходу.

Через пять минут, как и обещал, он уже выносил своим посохом ворота в крепость, истошно голося:

— Крам, выходи, подлый трус! Биться будем!!!

Стража мухой понеслась к начальству с докладом, а утихомиривать дебошира никто предсказуемо не полез — комплектовать караульную службу умственно отсталыми категорически запрещено.

Через десять минут появился Крам, вынужденный прерваться на самом интересном месте и вследствие этого он пребывал в такой ярости, что у него разве что струйки пара из ушей не свистели.

— Ты труп! — первым делом пообещал он Психу. — Я не знаю, как ты выжил прошлый раз, теперь ты труп с гарантией в 157%.

Не собираясь зря тратить время, он извлек из-за пояса фальшивые бубенцы, направил их в сторону кривляющегося и корчившего рожи обезьяна и звякнул всеми тремя одновременно.

Ничего не произошло.

Крам недоумевающе уставился на артефакт и звякнул еще раз. Безрезультатно. Звякнул еще и еще. Вотще.

После этого атаман демонов просто завис, как перегруженный задачами компьютер.

— Ты в них дунь! — громко посоветовал Псих. — Как уверял один мой знакомый, чтобы фокус получился, надо обязательно дунуть и сказать: «Ахалай-махалай, сим-салавим!».

Крам был настолько ошеломлен, что действительно дунул на артефакт и еще раз звякнул.

Фокус не удался.

Псих покатился со смеху.

— Ах ты, сволочь! — раненным медведем взревел Крам, выхватил огромную секиру и кинулся на обезьяна.

— Стоять! — взревел и Псих и мощь его голоса была так сильна, что Крам действительно остановился.

Псих неспешно достал артефакт и положил на ладонь.

— Вот они, настоящие бубенцы. Узнаешь? Ну что — будем проверять, как работают, или на слово поверишь?

Крам молчал, стиснув зубы и лишь жилка у него на виске билась с методичностью метронома.

— Я сейчас могу сжечь Чебаркуль вместе с тобой, твоими людьми и твоей Любой, — все так же жестко сказал Псих. — А могу не сжигать. Если ты пойдешь мне навстречу в одном вопросе. Что выбираешь?

— Чего ты хочешь? — глухо спросил демон.

— Любу, — не стал ходить вокруг да около Псих. — Я пообещал Михалычу вернуть ему Любу, и я выполню это обещание, если у тебя есть хотя бы капля ума. Ну или не выполню, если ты полный идиот. Что бы выберешь — жизнь себе и своим людям, или смерть себе, своим людям и твоей любимой женщине?

Атаман помолчал несколько секунд, взглянул на своих демонов, сгрудившихся у ворот. В глазах их читалось опасение из серии «нас на бабу променял».